– Белокровие, – прошептал Кип. – Не бойтесь, болезнь не заразная, а наследственная. Ступайте вслед за ним. Я к вам присоединюсь, как только переведу дыхание. Ступайте же!
Том уже не помнил, как он оказался на Каунтер-Лейн, на том же самом месте, где его дети возвели баррикаду несколько дней назад. Странная постройка по-прежнему держалась, в отличие от его дома.
Ручейки пота, бегущие от корней его волос, размыли слой сажи и запёкшейся крови у него на лице. Его горло и нёбо были покрыты волдырями. Каждый раз, когда он пытался вдохнуть поглубже, на губах выступала серая слизь. Он вспомнил о флаконе валерьянки, которую всегда носил в кармане. Так как это была единственная жидкость у него под рукой, он прополоскал ею горло. Когда алкогольная настойка попала на воспалённые ткани, Том сморщился от жгучей боли, но, по крайней мере, дышать стало легче.
– Говорю тебе: ветер разнёс огонь, – шептал он. – Древесина внутри была сухой и пористой. Этой старой коробке давно было пора сгореть. Какое облегчение! Теперь мне не придётся платить налоги.
Тихий свист достиг его слуха.
– Это ветер, ветер… Он во всём виноват.
Диана сидела на корточках у подножья баррикады, обратив к ночному небу неестественно спокойное лицо. На её ночной сорочке не было ни пятна.
Тому было трудно держать глаза открытыми. Они распухли и слезились от дыма. Прищурившись, он пристально наблюдал за Дианой, пытаясь восстановить в памяти события прошедшего вечера, начиная с того момента, когда он впервые услышал треск древесины. Ему пришлось выбирать между женщиной, которая его любила, и девчонкой, которая его ненавидела. Он выбрал девчонку, потому что она была слабее. Как выяснилось, Диана меньше всего нуждалось в спасении. Она первой выскользнула наружу. Пока Том искал её внутри полыхающей таверны, она стояла на улице. Когда он наконец увидел её щуплую фигурку в раздувающейся сорочке, он бросился к ней, сжал её лицо руками и поцеловал в лоб, чего никогда раньше не делал.
Убедившись, что Диана не пострадала, Том выпустил её и оглянулся, ожидая неподалёку увидеть ирландку. Он несколько раз выкрикнул её имя, но никто не отозвался. Он был готов броситься обратно в дом за ней, но в эту минуту крыша рухнула. Бриджит осталась под горой полыхающих досок.
– Ты дрожишь, – сказал Том, набросив на плечи Дианы обгоревшую куртку, которую она тут же стряхнула.
– Забирай свои обноски, папа-медведь. Мне не холодно. Меня ждёт очень тёплое место.
– Ты бредишь.
– Напротив. Мои мысли ясны, как очищенный скотч. Я могу погрузить пальцы в вечность. Она тепло-хладная, как вода в лондонских лужах. Наказав Уина, я могу уйти мирно. Я поклялась себе, что этот чёртов предатель меня не переживёт.
После того как ему на голову упало горящее бревно, Том не доверял ушам.
– Что ты там бормочешь?
– Он даже не подозревал. Небось, оторопел, когда пилеры пришли за ним. Хотелось бы знать, какие мысли пронеслись у него в голове, перед тем как палач вышиб ящик у него из-под ног.
– Подобные шутки не веселят, – сказал Том, решив, что она его по привычке провоцирует. – Ты на такое не способна.
– Если бы ты знал, на что я способна, папа-медведь, ты бы намотал мне свои обноски на голову и столкнул меня с моста. Это я выдала Уина полиции. И я подожгла твою проклятую конуру, которая пятнадцать лет прослужила мне тюрьмой. Уин научил меня разводить пожары. Вместе мы подожгли дом судьи. Было время, когда я готова была весь город поджечь ради него.
Вместо привычной злобы в её голосе было нечто похожее на умиротворение.
Том сцепил руки за шеей и зажмурился. Все его познания в области физики и химии указывали на то, что пожар не был несчастным случаем. Стремительность, с которой огонь распространился, указывала на то, что таверну подожгли изнутри, после тщательных приготовлений. Поджигатель налил масла в каждом углу, чтобы огонь захватил весь дом сразу. Жертва превратилась в убийцу. Эта метаморфоза не была лишена логики.
– Несчастная… – прошептал Том.
– Не перебивай меня! Хочешь весёлую песенку? Я её сочинила в честь своей победы. Слушай, пока я ещё дышу.
Бесспорно, у девчонки был талант. Её мелодия напоминала минорные композиции Пaрселя, хотя Том отдавал себе отчёт, что Диана не была знакома с работой этого гения эпохи барокко.
Почувствовав, что врага впечатлило её песнопение, Диана начала второй куплет.
