– Труд праведных не бывает закончен, – ответила она. – Уин как-то рассказывал греческую небылицу про женщин, которым было велено наполнить водой сосуд с порожним дном. Правда, они не были праведными. Кажется, они убили своих мужей. Так вот, я чувствую себя одной из этих женщин. Жаль, что мне некого убить.
– Тебе сегодня повезло, – сказал Том, не обращая внимания на её язвительность. – Я решил тебя освободить на целые полчаса раньше. Иди побалуй себя чем-нибудь. Вычеши вшей из гривы. Выскреби грязь из-под ногтей.
Девушка не сдвинулась с места. Она продолжала стоять, прислонившись спиной к стене. Руки её теребили грязное полотенце.
– Ты что, оглохла? – сказал Том, повысив голос. – Ты свободна. Иди.
Диана швырнула полотенце в угол и выбежала из комнаты, оставив дверь открытой настежь.
Когда звуки её шагов утихли, Том обратился к Уинфилду.
– Ты знаешь, зачем я тебя позвал?
– Боюсь представить, – ответил Уинфилд, налил себе виски и зажёг очередную сигару, предчувствуя, что разговор будет не из приятных. – Конечно, надо же на кого-то пальцем тыкать, а я как раз к месту пришёлся. Не знаю, что вам сказать, на чьей жизни поклясться, что я не прикасался к Бриджит.
– Ингрид, – поправил его Том.
Уинфилд откинул голову и выпустил кольцо дыма в потолок.
– Ну, Ингрид! Пускай будет Ингрид. Так или иначе, это не моя вина, что у неё тесёмки фартука не завязываются. И вообще, я не люблю ирландок.
– Она не ирландка, а шведка.
– Да они мне все на одно лицо. Я тут не так часто бываю, чтобы помнить имена и национальности служанок, а вы меня обвиняете в том, что я с ними пложу внебрачных детей. Желаю удачи в поисках истинного виновника. Каждый вечер через вашу таверну проходят десятки моряков. Попробуйте устроить каждому из них допрос. Я уже давно ночую в «Голубином гнезде». А теперь, с вашего позволения, я снимаю себя с роли подсудимого. За ваше здоровье!
Он поднял стакан с виски, изображая тост, и уже собрался уходить.
– Сиди, – приказал ему Том. – Мне уже давно наплевать, кто с кем спит. Все бы наши беды ограничились парой-тройкой слюнявых бастардов. Дело обстоит намного серьёзнее. Если налоги будут продолжать ползти вверх, а доход падать, через пару месяцев мы все будем спать на улице. Тогда у нас действительно не будет выбора, придётся заползти в один мешок из-под картошки на ночлег.
Уинфилд поник головой и рассмеялся.
– Простите. У меня глаза слипаются. Я четырнадцать часов провёл на пристани.
– Я знаю, ты устал. Мы все устали.
– Я тут практически не живу, но, тем не менее, продолжаю отдавать вам три четверти заработка, по старой традиции. Сколько вам ещё надо?
– Но даже если ты мне отдашь всё до последнего гроша, этого не хватит, чтобы сохранить таверну.
– Вы и раньше это говорили. Сколько я вас знаю, столько вы и жалуетесь на высокие налоги.
– Да, но раньше времена были относительно мирные. Ты сам прекрасно знаешь, что творится с налогами, когда разгорается война. Слушай, ты помнишь моего племянника Николаса? Он служит офицером. Так вот, он приехал в Саутворк на две недели набирать добровольцев для кампании в Крым. Судя по его словам, солдатам платят неплохое жалование и даже выдают аванс при подписании контракта.
Уинфилд уронил сигару в пепельницу.
– Ну вот, правда и всплыла на поверхность! Теперь-то я знаю, что от меня требуется. Не заставлю вас просить меня дважды. Считайте, что дело сделано. Поеду в Крым сию минуту! Ну и что с того, что я ненавижу королеву и её дурацкие войны? Не могу же я допустить, чтобы вы думали, будто пятнадцать лет назад спасли неблагодарного труса. Завтра же разыщу вашего племянника и завербуюсь. Но перед тем как я подставлю шкуру под пули, мне надо кое в чём убедиться. Согласны ли вы вступить в деловой договор?
– Моё любопытство затронуто.
– Если я вернусь живым из Крыма, вы перепишете половину частной собственности на моё имя. Надеюсь, это просьба не кажется вам слишком наглой.
Том ничего не сказал. Он только поднял брови и сомкнул руки под подбородком.
– Я не пытаюсь вас ограбить, – продолжал Уинфилд. – Я на самом деле хочу вам помочь. Но мы не можем продолжать в таком духе. Мне скоро двадцать пять. Если вы продолжаете претендовать на мою поддержку, то извольте предоставить мне кое-какие права. Или вы будете мне грозить выселением до бесконечности?
Том протянул ему руку.
– Хорошо, считай, что у нас уговор.
– На самом деле?
Уинфилд был искренне удивлён. Он не ожидал, что старик так быстро примет его условия.
– Никаких игр, никаких обид, – подтвердил Том. – Чисто деловой договор между двумя взрослыми людьми. Я даже не буду ждать твоего возвращения из Крыма, чтобы всё оформить. Завтра же утром пойдём к моему племяннику в военный штаб, а от него – прямиком к нотариусу.
