Уинфилд мог рассказать им что угодно, только не правду. Он знал, чего можно ожидать от доброжелательных друзей. Тоби-прагматик сказал бы, что глупо цепляться за болезненную девчонку, когда вокруг есть столько здоровых. Потом бы привёл пример собственного отца, который успел жениться и овдоветь четыре раза и произвёл на свет семерых детей. Ян в сотый раз предложил бы Уинфилду навестить прелестниц, которые помогли бы ему снять напряжение, не задавая вопросов. При этом его друзья были не более чёрствыми, чем остальные мужчины в Саутворке. Привязанность Уинфилда к подруге детства расценивалась как своего рода прихоть. Тоби и Ян лишь пожимали плечами. Что делало эту хмурую, замкнутую ведьму такой незаменимой в глазах Уинa? Неужели эти дурацкие игры в театр и баловство с опиумом могли так прочно связать два сердца?
При всей своей симпатии к товарищу Тоби и Ян не могли ему сочувствовать, просто потому, что не понимали его. Они уже смирились с тем, что слишком многое в нём оставалось для них загадкой. Слишком большая часть его души пряталась между страниц книг, которые он читал. Друзья не использовали эту любовь к книгам против Уинфилда, потому что он этим никогда не щеголял перед ними с целью утвердить своё превосходство. И ему было всё равно, если бы над ним начали смеяться, лишь бы предметом насмешек не стала Диана.
– Что тебя гложет, Уин? – Тоби повторил вопрос. – Ты весь вечер молчишь.
Уинфилд внезапно выпрямился, упираясь руками в крышку стола.
– Господа, у меня блестящая затея.
И он знаком приказал друзьям сблизить головы.
– Кажется, я наконец нашёл способ набить карманы, – прошептал он.
– Знаете фургон, который привозит оружие с фабрики? Так вот…
Выслушав замысел Уинфилда ограбить оружейный завод, Тоби и Ян одновременно выдохнули и откинулись на спинки стульев. Теперь они точно знали, что их друг тронулся.
Уинфилд дал им несколько минут, чтобы мысленно переварить и оценить его план. Первым нарушил молчание Ян.
– Хороша шуточка. Давайте посмеёмся вместе и доедим ужин.
Уинфилд презрительно нахмурился.
– Какой трусливый народ пошёл. Я так и знал, что вы не согласитесь. И зачем я вам рассказал про свою затею? Надо было самому это дело провернуть.
– Тишe! – прошипел Тоби. – Разве можно орать на весь трактир о таких вещах? Ты же не хочешь, чтобы другие тебя опередили?
Ян взглянул на друга с ужасом.
– Так ты на это согласен?
– Почему бы и нет? – Тоби азартно потёр руки. – Уин будет нами командовать. Он этим ремеслом хорошо владеет. Если бы это предложил кто-то другой, я бы в жизни не согласился.
– Благодарю, – ответил Уинфилд и шутливо поклонился. – Хоть кто-то мне доверяет. Похоже, вы остались в меньшинстве, мистер Лейвери.
– Угу, два против одного, – подтвердил Тоби. – У тебя нет другого выхода, Ян. Примыкай к нам по-хорошему. Иначе нам придётся тебя убить или, по крайней мере, вырезать тебе язык, чтобы ты, паче чаяния, не проболтался.
Уинфилд рассмеялся, но Яну было не до смеха.
– Да вы оба рехнулись, – буркнул он. – Вы знаете, что случится с нами, если попадёмся? Давайте уже прыгнем в одну могилу дружно, раз вы так решили. Принимайте ещё одного болвана за компанию!
Уинфилд просиял и обхватил друга рукой за шею.
– Вот это другой разговор! Я знал, что у тебя хватит ума не перечить мне.
– Какого чёрта она здесь? – досадливо пробормотал Уинфилд, выглядывая из окна таверны «Голубиное гнездо».
Это был вечер стального урожая. Уинфилд и его друзья праздновали прибыль с двадцати восьми револьверов, украденных в тот день. Он испытывал подъём после успешно проведенной махинации. Болезнь, терзавшая его последние три дня, начала понемногу отступать. Его горло по-прежнему болело, но жар начал спадать, а аппетит возвращаться.
А тут, как назло, появилась Диана. Девчонка стояла под фонарём, спрятав руки в карманы, и чертила невидимые круги на тротуаре кончиком башмака. Какое неотложное дело могло её привести в Ротергайт, да ещё в такой час?
– Не вздумайте пить моё пиво без меня, – Уинфилд грозно предупредил друзей. – Я сейчас вернусь.
Набросив куртку, он вышел на улицу. Перед тем как приблизиться к Дианe, Уинфилд зажёг сигару, чтобы успокоить нервы. После первой же затяжки у него начался приступ кашля.
Диана услышала этот кашель и вздёрнула лохматую голову. Её узкая ступня, чертившая круги, замерла. Всё её тело напряглось, а дыхание участилось. В эту минуту она походила на уличную кошку, готовую броситься на врага. Это была их первая встреча за два месяца. Оба были глубоко взволнованны и старались скрыть свои переживания за нарочитой холодностью. Они поприветствовали друг друга вызывающим молчанием. Уинфилд, у которого через полчаса было представление, заговорил первым.
– Что ты здесь делаешь?
– Пришла испортить твоё представление. Какие у меня ещё в жизни радости? Ради одного этого я протащилась три мили по грязи.
– Хватит умничать.
– А почему бы не поумничать? Я тебя два месяца не видела. Могу я хоть отвести душу?
– У меня нет времени для шуток.
