– Дражайший сэр, – сказал он наконец, – ваша история поистине поразительна. И я бы гордился, сумей я сочинить нечто подобное. Но я не понимаю, почему ваш гнев на судьбу обернулся против меня. Вы сами хотели стать героем баллад, и вы им стали. Пожалуй, вы сделались чуть более легендарной фигурой, чем рассчитывали, но в этом вините себя самого. Я выполнил свою часть соглашения, а вам лишь нужно было сохранять хладнокровие и наслаждаться славой, пока другой сорвиголова не перехватил бы эстафету.
– Значит, хладнокровие сохранять? – переспросил Блит. – Неделю назад солдаты герцога арестовали молодого фермера, потому что он отказался выдать меня. Его жена проскакала ночью в грозу в одном платье, чтобы сказать мне об этом, чтобы я спас ее мужа, пока его не увезли в Манделион и не казнили. Что мне было делать? Отказать ей?
– Да! – кивнул Клент. – Я бы отказал, как и любой на вашем месте. Если вы не устояли перед женскими слезами и ореолом благородного героя, то я с трудом понимаю, в чем тут моя вина.
Мисс Кайтли заглянула в комнату и обратилась к Блиту:
– Плохие новости, Кальмар. Посыльный вернулся от мистера Рыбинса, брадобрея. Он нашел платок у него на ступеньках – это знак, что его арестовали люди герцога.
– Тогда отчаливаем, – сказал Блит. – Рыбинс слабак. Он расколется, как только на него надавят. Констебли будут здесь с минуты на минуту.
Мисс Кайтли исчезла за дверью. А Блит метнул злобный взгляд на Клента.
– Видите теперь? – спросил он. – Они рассчитывают на меня. Даже она…
Он безнадежно махнул рукой.
– Ага, – сказал Клент. – Кажется, я понимаю. Намечается осложнение деликатного свойства, щекотливая дилемма, сладкое томление…
Мошка пихнула его локтем под ребра, и он продолжил уже более сдержанным тоном:
– Мой дорогой друг, если вы умудрились, вдобавок ко всему прочему, за прошедшую неделю утонуть в нежных чувствах, я даже не знаю, чем вам помочь. Вы, сэр, романтик, а это неизлечимо.
Вдруг сверху раздались шаги и шелест канатов. Комната накренилась, картины стукнулись о стены, затем кофейня снова встала ровно. В общем зале загрохотала бьющаяся посуда, послышались возмущенные крики, а по крыше забегали люди.
Блит выскочил в зал.
– Что происходит? – спросил он.
Мрачный паренек, один из учеников Пертеллиса, сообщил:
– Люди герцога, сэр, обыскивают все кофейни на реке.
– Быстро отчаливаем! – сказал Блит. – Если надо, режьте канаты. Кто из наших на берегу?
– Только Хэмби и Фоддл, отвязывают канаты. Вот они!
Входная дверь открылась, и с причала через добрый метр воды перепрыгнули двое мужчин. Их окружили люди, хватая за руки и хлопая по плечам. Две девушки длинными швабрами начали отталкивать кофейню от берега.
– Мисс Кайтли! – воскликнула одна из девушек, упираясь в дверной косяк. – Мы сейчас зацепим нос «Бойкого ястреба».
Мисс Кайтли подняла швабру и ткнула в потолок, откидывая люк.
– Мистер Столрес, – крикнула она, – хватайте руль, будьте добры!
Сурового вида матрос появился в проеме и отдал честь.
Мошка припала глазом к отверстию в стене. Она увидела, как гвардейцы герцога проталкиваются через толпу к причалу, держа в руках дубинки и мушкеты. Их вожак что-то кричал матросам на крыше «Приюта Лорел» и тыкал пальцем в берег, требуя вернуться. Когда он понял, что кофейня не вернется, лицо его исказила злоба. Он гневно взмахнул руками и рванул вперед с удвоенным усердием.
– Поднять паруса, мистер Столрес! – скомандовала мисс Кайтли.
– Но, мисс Кайтли, мы едва отошли от берега…
– Это меньшая из проблем.
Девушки вскрикнули, увидев, как гвардеец подбежал к самому краю причала.
– Хватайте канаты! – крикнул гвардеец морякам в лодках. – Задержите кофейню! Там мятежники и сбежавшие арестанты!
Ответом ему были лишь недоуменные взгляды.
– Почтенный Случайник! – воскликнула мисс Кайтли. – Отплываем. Наконец-то…
Они отплывали, не поспоришь, но с такой скоростью, что даже утки обгоняли их.
Вдруг один солдат забросил на крышу «Приюта Лорел» веревку с крюком. Раздались крики одобрения, четверо его товарищей схватились за веревку, семеня за ней по причалу. Тогда Блит вынул из ножен саблю и полез на крышу.
Дважды махнув саблей, он перерубил веревку, и солдаты повалились на причал, а отрубленный конец веревки хлестнул их, точно коровий хвост, отгоняющий мух.
Блит спустился и замер в дверях, грозно оглядывая толпу на причале. Казалось, этот взгляд способен усмирить любого.
– Огибаем «Бойкого ястреба»… Разминемся и с «Пляшущим ослом». Корма уже в трех веслах от берега, шкипадам!
Судя по смущенной улыбке матроса, в последнем слове у него смешался «шкипер» и «мадам».
– Джентльмены, мы на реке, – воскликнула мисс Кайтли, – у герцога нет здесь власти!
Все радостно загудели, а один радикал со всей дури хлопнул Блита по спине. Тот, едва не улетев наружу, схватился за дверной косяк и одарил весельчака злобным взглядом.
Вдруг прозвучал выстрел, по причалу поползло облако дыма, а в стене кофейни появилось новое отверстие и еще одно напротив.
– Пресвятые Почтенные! – воскликнул Пертеллис, глядя на Блита, который растянулся на полу. – Вы в порядке, сэр?
