На следующее утро она была вручена А. A. Брянцеву. Так родилась первая пьеса Евгения Шварца – “Ундервуд”. А наша тюзовская сцена в античном полукруге зрительного зала стала местом “театральных крестин” одного из талантливейших советских драматургов. Между прочим, в пьесе действовала неуклюжая, маленькая, гаденькая старушонка Варварка, которая не щиплет девочку, а только щипками ее воспитывает. Она ласково-ласково ей льстит, говоря, что у нее “лицо симпатичное – беспардонное у нее лицо”. Режиссер Б. В. Зон и художник М. А. Григорьев выстроили на сцене ТЮЗа самый настоящий дом. Два этажа. Действующие лица могли входить на сцену как им было угодно: и прямо из зрительного зала, и по лестницам, и даже, если надо, вскарабкиваться по водосточной трубе. Эту сказку играли первоклассные артисты: пионерку играла знаменитая Капа Пугачева, первая из прославленной четверки тюзовских травести. Студентов играли Н. К. Черкасов и Б. П. Чирков. Злую Варварку играла Е. А. Уварова (автор исполнил данное ей обещание). Двух девочек – А. А. Охитина и Е. Р. Ваккерова. Часового мастера играл молодой Л. С. Любашевский, и, наконец, самого злого и преступного симулянта, на колесиках ездившего как “безногий” и быстро вскарабкивавшегося на второй этаж, когда его никто не видит, играл В. П. Полицеймако.
А драматург продолжал шутить и смеяться. Он мало интересовался тем, как работают актеры и режиссер. Он доверил театру пьесу и ждал – ему было самому интересно увидеть в первый раз свою пьесу на сцене…»
Это был 1929 год. В роли Варварки в «Ундервуде» Елизавета Уварова доказала, что так же, как перевоплощается она в чудесных девочек, актриса может перевоплощаться и в старух. Ее Варварка – это была героиня скандала в коммунальной квартире, в трамвае, в очереди и вместе с тем злая, страшная сказочная мачеха. «Опять она выросла! – скрипела Варварка. – Я ее вымеряла, я ее высчитала… я еле-еле отскандалила, чтобы приказчик ровно восемнадцать сантиметров отрезал. А она возьми да и вырасти на четыре пальца…» Образ этот был и смешон, и страшен. Характерно, что при создании роли Варварки Уварова активно искала, чем же живет и дышит эта неприятная особа. И нашла. Наделила ее страстным обожанием брата-инвалида. Это глубокое чувство Варварки помогло актрисе нащупать основной стержень роли при построении тонко разработанного, сценически выразительного образа. Забавно, что за это некоторые критики упрекнули Уварову в чрезмерном увлечении «достоевщиной», не совсем понятной детскому зрителю.
Елизавета Уварова состоялась как актриса. Без ролей она не скучала, в 1930-е начала преподавать в Театральном институте, стала доцентом. Сама ставила спектакли в Совхозно-колхозном театре. Начала сниматься в кино.
Все годы Елизавета Александровна неистово самообразовывалась. Она читала, скупая книги пачками. В совершенстве выучила французский язык и всегда была в курсе новинок французской литературы. Дружила с писателями и поэтами, была близкой подругой семьи Михаила Зощенко. Постоянно ходила на все театральные премьеры и в кино, особенно если привозили зарубежные картины.
В 1926 году в ТЮЗ пришел юный, обаятельный, необычайно подвижный Борис Чирков. Он только что окончил Институт сценических искусств, подрабатывал по ночам грузчиком в порту, был полон сил и никогда не унывал. Чиркова заметили еще в студенческих постановках, где он со своими сокурсниками Николаем Черкасовым и Павлом Березовым создал блистательный комический номер «Пат, Паташон и Чарли Чаплин» и выступил в образе Паташона.
Елизавета уже была свободна после первого не очень счастливого брака с режиссером Евгением Гаккелем. С Чирковым они сразу полюбили друг друга и стали жить вместе не расписываясь. От Уваровой он перенял безумную страсть к чтению, и вскоре все ленинградские букинисты знали его как человека, который, не жалея денег, приобретал редкие книги. Более того, коллеги молодой пары заметили, как вырос культурный уровень Бориса, как вчерашний деревенский подросток на глазах становился современным городским интеллигентом.