Актриса Валентина Кособуцкая, которая сегодня в Театре музыкальной комедии играет Каролину в «Мистере Иксе», вспоминала: «Гликерия Васильевна приходила задолго до спектакля, приветствовала нас так: “Здравствуйте, креветки! Рассказывайте, у кого какие романы!” Надо сказать, что мы познакомились, когда я только поступила в театр и смотрела расписание. Она бросила на меня взгляд и сказала: “У вас есть перспектива. У вас такой же носик, как у меня”. И оказалась права, я теперь играю некоторые ее роли».
В последние годы Богданова-Чеснокова приходила на спектакль за два часа до начала, гримировалась, одевалась и ложилась на диван. Постепенно гримерка заполнялась, актрисы искоса бросали на Гликерию Васильевну испуганные взгляды и шептали: «Никакая!» После третьего звонка по радиосвязи объявляли пятиминутную готовность, и Богданова-Чеснокова воскресала. Откуда бралась эта уверенность в себе? Куда девалась слабость, отступала болезнь? Актриса шла на сцену. О том, чтобы заменить ее или отменить спектакль, не было и речи. Только служение профессии.
В самом начале 1983 года Гликерии Васильевне сделали последнюю операцию. Удачно. Но умудрились застудить нерв. Последствия не заставили себя долго ждать. В феврале она попрощалась с близкими людьми: «Запомните меня такой, какой я была раньше…» В апреле ее не стало.
«У вас в Москве – Раневская, у нас – Богданова-Чеснокова», – говорили ленинградцы. Гликерия Васильевна стала легендой еще при жизни. Выжившие блокадники ходили в Музкомедию прежде всего на нее. И хотя спектаклей с ее участием становилось все меньше, о публике актриса могла не беспокоиться – преданные поклонники ее не забывали, чем Гликерия Васильевна очень дорожила. Даже на дневных спектаклях зал был набит до отказа – его заполняли седеющие ленинградцы, готовые вновь и вновь аплодировать «божественной Гликерии».
В городе ее знал каждый. Когда Богданова-Чеснокова выходила на дорогу и выбрасывала вперед руку, моментально останавливались сразу несколько машин… На улице ей дарили цветы, в магазинах – конфеты.
И сама она была предана своим зрителям. Ее служение театру можно охарактеризовать словами «подвиг» и «героизм». Казалось бы, мастер эпизода, «комическая старуха», не игравшая главных ролей, а равных Богдановой-Чесноковой не было во всей Северной столице. И сейчас таких нет…
В советские годы об актерах писали избирательно. На виду были исполнители ролей героев, коммунистов, военачальников и передовиков производства. Куда реже можно было прочитать статью об артистах комедийных или так называемых эпизодниках, а купить фотографию в киоске «Союзпечати» кого-либо из «кинобабушек» было вообще невозможно. Фамилии некоторых приглянувшихся актрис или актеров даже нельзя было узнать сразу после кинопремьеры, поскольку зачастую их перечисляли в общем списке без указания ролей.
Помню, я долго не мог доискаться фамилии Елизаветы Уваровой. Видел ее на экране довольно часто, лицо запомнил, а имя выяснил много позже. Узнать ее биографию оказалось тоже непросто. В те годы, когда еще не было интернета, за справочной информацией надо было топать своими ногами в архивы или специализированные библиотеки, в которые еще не каждого записывали. Это сегодня мы знаем дату рождения и семейное положение любого, кто засветился в сериале, а тогда достоянием общественности становились данные единиц. Доходило до того, что даже о смерти любимых артистов мы узнавали лишь годы спустя…
В Ленинграде Елизавета Уварова была, безусловно, легендой, а в Москве это имя мало кому что-то говорило. Я решился собрать информацию о любимой актрисе, когда стал часто бывать в Петербурге. В Театре комедии мне любезно предоставили ее фотографии, помогли встретиться с Верой Карповой – актрисой, с которой Елизавета Александровна делила гримерку. Я нашел книгу Виктора Гвоздицкого «Последние» (2007), из которой узнал, что в одной квартире с ней жили Петр Фоменко и Майя Тупикова. К счастью, оказалось, что Петр Наумович читал мои книги и поэтому охотно откликнулся на просьбу поделиться воспоминаниями. Мы часто говорили об Уваровой с Лилиан Малкиной и Владимиром Грамматиковым. Вот так из лоскутков и собралось это полотно о непростой жизни уникальной актрисы.
Странная, почти мистическая процессия спускалась с верхнего этажа знаменитого старого дома Воейковой на углу Каменноостровского и Большой Монетной. По черной лестнице при тусклом свете нескольких свечей четверо человек скорбно несли плотное покрывало с укрытой от посторонних глаз ношей. Впереди шла женщина со старинным канделябром, замыкала процессию еще одна – с подсвечником. Зловещие тени неотступно сопровождали эту маленькую компанию, мечась по стенам и усиливая ощущение фантасмагории. Открылась дверь одной из квартир, раздалось: «Ах!..» – и замок усиленно защелкал.
Вероятно, соседи догадались, что стряслось. Знаменитая актриса покидала свой дом навсегда…