Так что последние годы я буквально на разрыв: «Интердевочка», «Анна Карамазофф», «Бабочки», «Сам я – вятский уроженец», «Ближний круг», «Завещание Сталина», «Дикая любовь», «Азбука любви», «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина». Аннушку в «Мастере и Маргарите» сыграла. Бабушек никто, наверное, не хочет играть, вот меня и вызывают.
Я всё принимаю как подарок судьбы, поэтому у меня никогда не было протеста против тех же эпизодов. Это опять наставления Николая Плотникова: надо делать с удовольствием или отказываться. Но отказываться я не умею. И не потому, что хочу заполонить собой всё. А еще я не из тех людей, кто может ставить условия. Мне говорят: «Получите вот столько-то…» Сейчас есть коммерческие картины, в которых можно прилично заработать, и люди научились себя оценивать. А я – нет. Как можно диктовать свои условия? Как можно обидеть отказом?
Дело даже и не в этом. Страшно другое – сегодня откажешься, а завтра пойдет слух: «Она отказывается!» И ты выпадешь из обоймы. А если ты не работаешь, кому ты нужна? Я даже собственной дочери не буду нужна, потому что она перестанет меня уважать. Я еще не такая уж старая (хотя, на самом деле, старая: я всё о себе прекрасно знаю). И всё-таки даже старуху пытаюсь сделать озорной, потому что это интересно. Вот недавно именно такую развалюху я сыграла в «Ералаше» в паре с Ефимом Шифриным. Говорю об этом и вспоминаю: стоит он посреди улицы, к нему со всех сторон бегут ребята за автографами, и он пишет-пишет-пишет. А потом не выдержал и как закричит: «Ну я же больше не могу!..» И тут же сам себя начинает успокаивать: «Нет, я хороший, я хороший» – и опять пишет-пишет-пишет. Этим он меня и покорил.
В детстве мама мне часто рассказывала сказки. Она была очень общительной, озорной и даже сама могла сочинять разные сказочные истории. Я к ним привыкла, полюбила их. Мне нравилось, что там разговаривают звери, а главное, что все сказки заканчиваются хорошо. Наверное, поэтому я втянулась в мультипликацию. Ведь там, как нигде, можно поозорничать.
На «Союзмультфильм» я впервые пришла в конце сороковых. Помню, в своем самом первом мультфильме я озвучивала котенка, а моего партнера – кота – играл Рубен Симонов, знаменитейший вахтанговец. Я стою перед микрофоном и думаю, как же мне найти нужную интонацию, голос… Поскольку в жизни я очень часто играла с котятами, то подумала, что найду характер этого котенка, виляя хвостом.
И вот стою я, виляю, а Рубен Николаевич смотрит на меня и спрашивает: «Что это ты делаешь?» – «Виляю хвостом». – «Да? Тогда давай вместе…» И вот мы стоим, урчим и виляем хвостами. Это была моя первая встреча с мультипликацией.
Потом на меня посыпалась масса предложений, и я полюбила это искусство. Там можно было найти много неожиданных красок, характеров, которые я не смогла бы использовать в кино или театре. В мультфильме сначала записывают звук, а потом создают движения. И чем ярче актерская работа, тем интересней получится нарисованный образ. Поэтому режиссер дает актерам безграничную возможность фантазировать, и мы чувствуем себя раскрепощенными. Далеко не всем это подвластно. У нас собралась замечательная компания: Зина Нарышкина, Вася Ливанов, Гоша Вицин, Боря Новиков. Мы были как одна семья и чувствовали себя уютно и свободно. Никто не обижался, даже если кто-то подсказывал, как лучше сделать.
С удовольствием вспоминаю мультфильмы «Большие неприятности», «Три толстяка», «Маугли», «В стране невыученных уроков», «Заяц Коська и родничок», «Приключения Незнайки», «Конек-горбунок», «Наследство волшебника Бахрама», «Котенок по имени Гав», «Трое из Простоквашино»… Несколько сотен работ! Почти везде приходилось озвучивать мальчиков-девочек-зайчиков-белочек. Может, поэтому я очень люблю Маменьку из «Волшебного кольца». Озоровали на записи с Юрием Волынцевым: «Ваня, я таперича, конечно, благородна мадама в знатном туалете, однако не высоко ли ты мостишьси?»
Мне нравилось, что в мультипликации можно было петь. В игровом кино никто не предлагает. А на «Союзмультфильме» знаменитую песню «Что тебе снится, крейсер “Аврора”» я исполнила первой. Или песни Яна Френкеля к «Стойкому оловянному солдатику». А еще песни лягушонка Кваки в полнометражной ленте «Мария, Мирабела».
Конечно, нельзя не вспомнить замечательный мультфильм «Ежик в тумане». Это вообще отдельная тема. Каким должен быть этот ежик? За ежика сказать очень трудно, мы же не слышим, как он разговаривает в природе. Когда Юрий Норштейн пригласил меня на фильм, я знала, что работа у него никак не ладилась. И жанр был сложный – перекладка, а не просто рисунок. Мы попробовали несколько голосов. И, поскольку наш герой весь в себе, мы нашли некий полуголос – не такой активный, как обычно в мультфильмах ежики говорят. А когда мы начали искать интонацию в сцене, где ежик испугался филина, то окончательно измучились. Надо было сказать слово «псих» так, чтобы это прозвучало не грубо и в то же время было понятно, что ежик испугался. Это была очень интересная работа.