На берегах испанского материка развитие сюжета редко бывает динамичным. События происходят в тех краях лишь периодически. А во время сиесты там, кажется, даже Время вешает свой серп на ветвь апельсинового дерева, дабы спокойно отдохнуть и выкурить сигарету.
После неудавшегося бунта против президента Лосады анчурийцы успокоились и снова тихо мирились с его злоупотреблениями. В Коралио старые политические враги ходили под ручку, на время отложив в сторону все свои разногласия.
Провал художественной экспедиции не смог, конечно, свалить Кио, который, как кошка, всегда приземлялся на лапы. Дорога у охотника за удачей известно какая – то в горку, то под горку, но Кио всегда шагал по этой дороге легко и весело. Его синий карандашик снова приступил к работе еще до того, как на горизонте рассеялся дым от парохода, увозившего Уайта. Он переговорил с Гедди, и в магазине Браннигана и К° ему предоставили кредит на любые товары. В тот же самый день, когда Уайт прибыл в Нью-Йорк, Кио с небольшим караваном из пяти вьючных мулов, нагруженных скобяными изделиями, ножами и другими товарами, вышел из города и направил свой путь в таинственные и суровые горы. Там на берегах бурных рек индейцы издавна моют золото, и когда магазин сам приходит к ним домой, торговля в Кордильерах идет оживленно и muy bueno[194].
В Коралио, казалось, что даже Время прекращает свой стремительный полет, складывает крылья, как какой-нибудь голубь, и лениво бредет по тихим городским тротуарам. Уехали все те, кто лучше всех умел развеять скуку в этом сонном царстве. Клэнси отправился на испанском барке в Колон[195], где намеревался пересечь перешеек[196], а затем на каком-нибудь каботажном судне добраться до Кальяо[197] – по слухам, сражения шли именно там. Гедди, чей спокойный и добродушный характер помогал когда-то вкушающим лотос скрашивать уныние, которое часто возникает от такой пищи, стал теперь хозяином дома и был совершенно счастлив со своей яркой орхидеей Паулой. Никогда уже он не вспоминал о той бутылке, запечатанной сургучной печатью с монограммой, загадка которой так и осталась неразгаданной, а содержавшееся в ней послание – непрочитанным. Впрочем, все это казалось теперь таким неважным… Гедди уже не испытывал никаких сожалений о том, что судьба бутылки была вверена им тогда на попечение моря.
Так что прав был Морж, самый проницательный и эклектичный[198] из всех животных, поместив сургуч в самом начале своей программы поучительных и занимательных тем.
Этвуд – гостеприимный хозяин прохладной веранды, простодушный парень незаурядной хитрости – уехал. Доктора Грегга нельзя было, разумеется, рассматривать в качестве человека, который может развеять скуку, потому что история о трепанации черепа все время тлела в нем, что делало его похожим на эдакий бородатый вулкан, извержение которого может случиться в любой момент. Мелодии нового консула звучали грустными морскими волнами и неистовой тропической зеленью, и вряд ли из его лютни можно было бы извлечь хотя бы один мотив наподобие сказок Шахерезады или легенд о рыцарях Круглого стола. Гудвин занимался большими проектами, а свободное от дел время проводил дома, со своей любимой женой. Некогда столь дружная компания иностранцев в Коралио совсем заскучала.
И тогда с небес на землю свалился Дикки Мэлони – и развеселил город.
Никто не знал, откуда взялся этот Мэлони и как он приехал в Коралио. Однажды он просто появился – и все. Он рассказывал, что прибыл на фруктовом пароходе «Гром», но если бы кто-нибудь вздумал проверить список пассажиров парохода «Гром» за указанное число, он не нашел бы там никакого Мэлони. Однако любопытство относительно способа его прибытия скоро улеглось, и Дикки занял свое место среди всякой другой странной рыбы, которую выбрасывает на берег Карибское море.
Это был живой, бесшабашный, неунывающий парень с красивыми серыми глазами, неотразимой улыбкой, довольно смуглым (или очень загорелым) лицом и копной самых огненно-рыжих волос, какие когда-либо видели в этой стране. Дикки говорил по-испански так же свободно, как и по-английски, а в его карманах всегда было в достатке серебряных монет, так что он вскоре стал желанным гостем везде, куда бы ему ни вздумалось зайти. Он питал чрезвычайно нежные чувства по отношению к vino bianco[199] и очень скоро прославился тем, что мог один выпить его больше, чем трое местных жителей совместными усилиями. Все звали его просто Дикки, и все при виде него как-то веселели – особенно туземцы, для которых его изумительные рыжие волосы, искренний веселый смех и непринужденная манера общения были предметом восхищения и зависти. Куда бы вы ни пошли в Коралио, можно было суверенностью предсказать, что скоро там появится и Дикки с кучей приятелей, которые любили его и за его добродушный характер и за белое вино, которым он с радостью всех угощал.