Я снова отвернулась к окну, обдумывая все это. Что-то во всей этой ситуации казалось мне немного… странным, и я не могла понять почему. Мои мысли постоянно возвращались к Дэниелу Кингу. Почему Джейкоб так сосредоточился на Реддинге, а не на нем? Я ненавидела загадки, а Дэниел Кинг был великаном, одетым в кожу. Только что он врывался в квартиру Джейкоба и отпускал загадочные комментарии, а в следующее мгновение уже хлопал его по спине в баре. Потом он ругает Джейкоба по телефону, а всего через несколько часов ведет себя как лучший друг на вечеринке. Его резкие перемены в поведении были странными. Тревожными. Джейкоб сказал, что все, что делал этот человек, никогда не имело смысла для кого-либо еще, и теперь я задаюсь вопросом, почему. Был ли Дэниел Кинг просто параноиком? Вдохновителем? Или, черт возьми, психом?
Несмотря на то, что улик против него было предостаточно, Джейкоб не решался осудить этого человека прошлой ночью, и одному Богу известно, что он наговорил Лиаму, пока я была с бабушкой. Я никак не могла осознать реакцию Джейкоба. Мне казалось очевидным, что Дэниел Кинг замешан в этом деле. Этот человек служил с Реддингом, и теперь Реддинг был здесь, работая на «Джокеров», чтобы дестабилизировать ситуацию в Керни.
Дэниел Кинг, должно быть, работал с ним. Возможно, ему надоело возглавлять подразделение «Призраков», подчиняющееся Лиаму. Возможно, он хотел руководить своей бандой без какого-либо надзора. Конечно, он не стал бы рассказывать Джейкобу о том, что он задумал; Лиам был его отцом. Конечно, он бы отругал Джейкоба за то, что тот ввязался в это дело; он, вероятно, боялся, что Лиам узнает о его предательстве. Так почему же Джейкоб оправдывал его сомнения? Почему он был так чертовски предан человеку, который обращался с ним как с абсолютным дерьмом?
Я хотела повернуться к нему и потребовать ответов, но, если мои прошлые расспросы чему-то меня и научили, так это тому, что Джейкоб замолкал каждый раз, когда я упоминала его злого повелителя.
Между нами зазвонил телефон Джейкоба. Он поднял его и взглянул на экран, притормозив, чтобы получше рассмотреть. Он сжал челюсти и бросил его обратно.
— Черт возьми, — выдавил он из себя.
— Что случилось? — Спросила я, и мне не понравилось выражение его лица.
— Планы изменились, — сказал он, выезжая на главную дорогу. — Нам нужно поговорить кое с кем после того, как мы закинем это дерьмо.
— С кем? — Я спросила.
В ответ он только покачал головой.
Я уставилась на его профиль, борясь с желанием закричать.
— Если ты еще раз назовешь меня упрямой, да поможет мне Бог, Джейкоб.
Он потянулся и, схватив мою руку, притянул ее к себе, чтобы поцеловать костяшки пальцев. Его взгляд на мгновение встретился с моим, в нем были и обещание, и предупреждение. Обещание, что он скоро ответит мне? Предупреждение прекратить задавать вопросы?
Почему мне казалось, что я никогда по-настоящему не понимала, что происходит с этим человеком? Почему я постоянно чувствовала себя неуравновешенной и не в своей тарелке?
Я попыталась вырвать свою руку из его, но он держал крепко, поглаживая большим пальцем мою кожу, пока вел машину.
— Отпусти меня, — сказала я, и в моем голосе прозвучало больше злости, чем на самом деле. Мне нужно было подумать, попытаться разобраться в своих мыслях о том, что происходит, и в моих постоянно меняющихся, вечно противоречивых чувствах к этому невозможному мужчине, но я, казалось, не могла сделать ни того, ни другого, когда он прикасался ко мне.
Он снова оглянулся и заметил выражение моего лица. На его лице появилось недовольное выражение, он отпустил мою руку и включил поворотник, съезжая на обочину.
Я огляделась вокруг — кукурузные поля слева, кукурузные поля справа.
Джейкоб припарковал фургон и подошел к моей стороне. Прежде чем я успела спросить, какого черта он делает, он рывком открыл мою дверцу, отстегнул ремень безопасности и вытащил меня из машины.
— Джейкоб! — Закричала я, хватаясь за его шею, пока он шел к кукурузному полю.
Фургон все еще был заведен, и обе дверцы распахнуты настежь, как будто нас похитили. Если бы кто-нибудь проезжал мимо, на него бы так подействовали флюиды «Детей кукурузы», что он бы либо убрался восвояси, либо вызвал полицию.
— Иногда ты сводишь меня с ума, — проворчал он.
— Аналогично, приятель, — сказала я, ткнув его в мясистую грудь для пущей убедительности.
— Почему ты не могла поверить, что я отвечу тебе, когда смогу?
— Я не знала, что ты просил меня об этом! — Парировала я. — Почему ты просто не сказал мне?
Он издал разочарованный звук, а затем притянул меня к себе, чтобы прижаться своим ртом к моему. У меня закружилась голова, когда он поцеловал меня, крепко и неистово, и я сделала ту глупость, из-за которой снова забыла дышать. К тому времени, как он отстранился, у меня кружилась голова, и я была благодарна ему за то, что он поддерживал меня.
— Мы собираемся увидеть Дэниела Кинга, — сказал он.
И в этот момент головокружение исчезло.
— Эм, что?
— И я ничего не сказал в фургоне, потому что мой отец мог прослушивать его.
— Эм, что?