Он подумал, что я собираюсь уйти, и поэтому мое лицо напугало его. О, Джейкоб. Как раз когда я собралась с духом, чтобы поступить так, как будет лучше для нас обоих, ему пришлось снова стать милым.
— Я собираюсь уйти, — сказала я ему.
Его взгляд стал жестче, на лице появилось упрямое выражение.
Я поспешила продолжить, прежде чем он успел что-либо сказать.
— По крайней мере, на несколько дней. Мне нужен перерыв, возможность подумать, а я, кажется, не могу этого сделать, когда ты рядом.
— Разве это не говорит тебе обо всем, что тебе нужно знать? — спросил он. — У тебя хорошее чутье. Твое чутье не хочет уходить. Доверься ему.
Мой смех был горьким.
— Я не могу доверять себе прямо сейчас. За последние несколько дней я во всем ошибалась, так что, очевидно, моя интуиция не так хороша, как ты продолжаешь утверждать.
— Да. Ты просто оперировала ограниченной информацией и принимала решения, основываясь на тех дерьмовых сведениях, которые мы предоставили. Это не твоя вина, что в половине случаев ты ошибалась.
Я покачала головой.
— Дело не только в этом. Дело не только в нас. Все это время я находилась в состоянии повышенной готовности, чувствуя, что нахожусь на расстоянии удара сердца от опасности, и мне нужно дать своему организму отдохнуть от стресса.
Он еще немного отстранился, ухмыляясь мне сверху вниз.
— А ты?
— Что? Да, конечно, я понимаю.
Его ухмылка стала еще резче.
— Я наблюдал за тобой на протяжении всего этого времени. Говори себе, что хочешь, но ты сама этого хотела. Ты та, кто попросил помочь, быть частью мести «Джокерам». — Он снова наклонился, касаясь губами моего уха, и произнес опасно низким голосом: — И тебе нравилась каждая гребаная секунда этого. Так что не веди себя так, будто это не самое живое чувство, которое ты испытывала с тех пор, как перестала летать.
Я замерла под ним. Черт возьми, черт возьми. Это была горькая правда, которую я не хотела слышать. Я чувствовала себя такой измученной, такой напуганной, обеспокоенной за бабушку, за себя и за весь город Керни… как раньше. Как Криста, которая наполовину высунулась из открытого люка в тысяче футов над землей, стремясь навстречу порывам ветра, когда мы летели над полем боя.
Но хотела ли я быть такой, как она? Была ли я настолько измучена, что готова была отказаться от того маленького лучика света, за который цеплялась? Погрузиться с Джейкобом во тьму и окунуться в мрачные дебри общества? Я не знала. Он был слишком близко. Я была слишком близка к нему, ко всему этому, и это открытие только укрепило меня в мысли, что мне нужно отступить.
— Если вы двое закончили прелюбодействовать на моей подъездной дорожке, тащите свои задницы внутрь! — Крикнул Лиам позади нас.
Я оглянулась на Лиама и увидела, что он стоит у входной двери, скрестив руки на широкой груди, с лицом мрачнее тучи.
Я посмотрела на его сына.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты рассказал ему все по дороге сюда.
Джейкоб кивнул и отступил на шаг, игнорируя нависшего над ним отца, не сводя с меня глаз.
— Между нами еще не все кончено.
— Я не говорю, что все кончено. Я говорю, что мне нужна пара дней.
Его челюсть напряглась. Не сказав больше ни слова, он развернулся на пятках и зашагал внутрь.
Я достала свои вещи из машины и последовала за ним через несколько минут. Лиам загородил дверной проем. Джейкоба нигде не было видно.
— Куда он делся? — Спросила я.
Лиам встретил мой взгляд с той же непоколебимой сосредоточенностью, что и его сын.
— Наверное, внизу, в подвале, выбивает дерьмо из боксерской груши.
— Хорошо. Нам нужно поговорить.
Он протянул руку. Судя по выражению его лица, он был зол на меня не меньше, чем я на него.
— Сначала дай мне флешку.
Я выудила ее из сумочки и передала ему.
Он повернул к дому и направился в свой подсобный кабинет. Я последовала за ним, задержавшись, чтобы посмотреть, как бабушка и Дженнифер играют в карты в гостиной.
— Как дела? — Спросила я.
Дженнифер фыркнула.
— Она надирает мне задницу.
Я встретилась взглядом с бабушкой поверх ее головы и улыбнулась.
— Я же говорила тебе, что она акула.
Бабушка улыбнулась в ответ.
— Хочешь присоединиться?
Я покачала головой.
— Илиза пригласила нас погостить у нее и Фреда несколько дней.
Лицо бабушки просветлело.
— Правда?
Я кивнула.
— Не хочешь собрать свои вещи? Я хочу поскорее уехать, чтобы мы успели к ужину.
— Как только закончим партию, — сказала бабушка.
Дженнифер издала страдальческий стон и выложила следующую карту. Судя по голодному блеску в глазах бабушки, она собиралась прикончить ее.