Но самое страшное было на полу, возле перевернутого стола. Там, на светлом паркете, были отчетливо видны уже засохшие следы крови. Крови Геки – страшные пятна, жестокие свидетели того, что произошло.
В спальне было то же самое. Постельное белье выворотили на середину комнаты. Распороли подушку, и на полу везде валялся пух. Сломали красивое кресло, которое всегда стояло возле кровати – отломали ножки и вспороли обивку. Сначала Таня удивилась: что могли искать так? Потом поняла – нож. Они перевернули всю квартиру, чтобы найти орудие убийства. И ничего не нашли.
Бедный Гека… Как он вернется сюда? И вернется ли? Сдерживая слезы, Таня подошла к полке над камином. Там Гека хранил различные мелочи, в том числе и визитки Татарского, которые нашли полицейские.
На полке все было перевернуто. Таня с горечью перебирала жалкие сокровища Геки. Сломанный медный подсвечник на тонкой ножке. Плюшевая собачка с одним оторванным ухом. Вместо глаз у нее были пуговицы. Дешевая детская игрушка. Где Гека ее взял? И зачем хранил? Было что-то до горечи трогательное в этих старых вещах. И, прикасаясь к ним, Таня ранила свою душу. Но не прикасаться не могла.
Дешевый бумажный цветок из пожелтевшего картона. Настоящий морской компас. Перочинный нож с лезвием, которое выдвигалось само. Медный крестик на простой веревочке. Таня вдруг вспомнила, что Гека никогда не носил крестика и не верил в Бога. Потому лежал старый крестик на каминной полке – просто дань традиции, не больше.
Маленькая деревянная лошадка с шерстяным седлом. Краска облупилась, а из седла, траченного молью, вылезли нитки. Стоило немного нажать лошадке на шею, и она начинала забавно двигать головой, словно кланялась. Цирковая лошадка, трогательная детская игрушка. Почему эта лошадка была у Геки? Почему этот бандит, налетчик с Молдаванки, хранил на каминной полке старую детскую игрушку и кормил всех окрестных котов?
В этих мелочах была видна душа Геки. Душа того человека, которым он мог стать, но не стал. И револьвер в его кошмарной, отчаянной жизни отлично уживался с детской лошадкой, словно судьбу его слепил какой-то жестокий бог в час помрачения рассудка, в час торжества зла. И отправил в мир, в котором все было перевернуто с ног на голову, где с легкостью можно было стрелять в людей и одновременно кормить уличных котов.
Слезы текли по щекам Тани, и она уже не могла их сдержать. Она плакала не только о Геке. Она плакала и о себе тоже, и обо всех остальных, чья страшная судьба была слеплена в этот жестокий час. Таня оплакивала осколки разбитого мира, ранившие не только ее и Геку, гибель которого наполняла жизнь новым, неведомым злом.
Слезы больно обжигали щеки, и Таня уже не смахивала их рукой. Капая вниз, они оставляли темные точки на каминной полке, и в тусклом свете были похожи на капли крови, которая пролилась здесь.
Жестяная коробочка из-под чая упала с полки и застряла между камином и стеной. Таня обнаружила ее не сразу. А обнаружив, вытащила с трудом, оцарапав пальцы. В коробочке были различные визитки, чеки, карточки банков и прочее, что Гека относил либо к документам, либо к трофеям. Там же были и визитные карточки из бумажника Татарского.
Полицейские забрали только одну карточку – как вещественное доказательство, но там были еще. Из-под всякого хлама Таня вытащила целую стопку и принялась внимательно их рассматривать. Все карточки были одинаковыми, она уже их видела. Аккуратно, в ряд разложив их на каминной полке, она принялась внимательно их изучать.
Внезапно ей показалось, что одна из них отличается от остальных. В правом верхнем углу картонного прямоугольника Таня разглядела маленький треугольник красного цвета, какую-то странную печать. Она взяла карточку в руки, поднесла к глазам – действительно, в правом верхнем углу было нечто вроде печати. Странный отличительный знак.
На обороте карточки ничего не было, но поверхность на ощупь отличалась от той, где был текст. Таня несколько раз провела пальцами – бумага была более шершавой, зернистой, словно состоящей из каких-то особых волокон. Ничего общего с другими карточками – Таня специально прощупала остальные, чтобы сравнить.
В голову ей пришла одна мысль. Когда-то в гимназии она увлекалась историей Древнего мира. Особенно ее заинтересовал рассказ о древних египетских папирусах, на которых жрецы прятали тайные письмена, пользуясь соком особых растений. Не долго думая, Таня зажгла свечу и поднесла карточку к тоненькому фитильку огня шершавой стороной.
Вначале ничего не произошло, только запахло паленой бумагой, и Таня испугалась, что карточка загорится. Но потом вдруг… Таня не поверила своим глазам, когда на обратной стороне картона стали проступать черные буквы. А вскоре проступил и весь текст. Впрочем, он состоял всего из двух слов, никак не добавляющих ясность. Но это было уже что-то.
Таня внимательно смотрела на два слова, проступившие на обратной стороне карточки: КЛУБ АНУБИС. Большими печатными буквами – КЛУБ АНУБИС. Ничего больше.
