Все слуги, им нанятые, официально являются подданными нескольких королей и империи, но тем не менее работают на башню. Они приезжают со всех концов света – правда, не очень понятно, как именно, – и их можно увидеть за изучением различного рода эзотерических или же практических знаний. Они управляли библиотекой, в которой царили такие строгие правила, что даже самый привередливый библиотекарь упал бы в обморок. Они занимались посетителями, которым предоставлялся доступ к книгам и разрешалось учиться так долго, как они могли себе позволить, причём за этот доступ не взималась плата – в своих распоряжениях Рока настаивал на сохранении этой практики.
– Если число посетителей слишком уж вырастет, – пожимал он плечами, – я предлагаю расширить башню. Но живые редко прислушиваются к мёртвым.
Еретик часто думал о смерти. Много раз наши встречи прерывались из-за его болезни. Он хлопал себя по животу, словно раздражённый жужжащей мухой, а затем чуть ли не падал, содрогаясь всем телом, а его бессменный телохранитель моментально оказывался рядом. Мне так и не удалось выяснить личность этого человека лет пятидесяти, хотя было ясно, что это житель Южных островов. В такие моменты он проявлял большую заботу и нежность, шепча «тебе нужно отдохнуть» так, словно говорил с норовистым животным.
Ответы часто были резкими – Лжесын называл островитянина не иначе как пиратом, нередко сопровождая обращение рядом эпитетов, – но в какие-то моменты эти ответы могли выйти очень личными, и услышать их было всё равно что вторгнуться в частную жизнь. В один из таких случаев он, содрогаясь всем телом, при помощи слуги опустился в одно из многочисленных (и, судя по всему, собственноручно сделанных) красивых кресел, и тот его успокаивал словно ребёнка:
– Отдохни. Поспишь, а завтра вернёшься к работе.
Глядя ему в глаза, шаман говорил, задыхаясь, едва ли не плача:
– Тут есть ещё, – указал он своим шишковатым пальцем на голову. – Будет потрачено впустую. Ещё немного.
– Ты сделал достаточно. Спи.
– Нет, – пробормотал он с остекленевшими глазами. – Это не моё. Надо выпустить. Существует только поступок.
Ловкий слуга успокоил Року, затем на удивление сильными руками поднял его и отнёс в кровать, до утра меня прогнав.
На протяжении многих лет у моих коллег возникало множество вопросов относительно тех дней. Они хотели знать, откуда взялся Рока, кем были его родители и как он творил свои чудеса. Признаю, мне и самому было это интересно, но подобные вопросы он игнорировал. Те редкие моменты, в которые он воздерживался от обсуждения дел со мной, приходились на то время, когда его заставляли есть, что он делал в удивительных для больного старика количествах. В подобные минуты он казался на удивление прожорливым, как будто бы не ел по меньшей мере несколько дней. Я полагал, что так оно и было.
Его охранник за ним наблюдал как сиделка, пока Рока не завершал приём пищи, но мне он казался приветливым, поэтому я сидел рядом и задавал вопросы.
– У вас есть дети? – побеспокоил я его однажды. Он отвёл взгляд и как-то обречённо произнёс:
– Если бы у меня была дочь, я бы назвал её Бэйлой и воспитал бы её сильной.
– Почему вы выбрали мезанита Оско Магду своим Первым Канцлером и предоставили ему столько власти?
– Я составил список имён и выбрал одно наугад.
Я достаточно долго смотрел на него в упор, и в конце концов он закатил глаза и пожал плечами, но больше ничего не сказал.
В качестве примечания следует отметить, что бывший Канцлер отслужил два коротких года и его решения можно было даже назвать мудрыми – учитывая обстоятельства. Он убил куда меньше людей и изменил границы куда меньшего количества земель, чем любой сын неба, а когда наконец был доставлен рескрипт о ложном провозглашении императора, касающийся правления еретика, удалился на покой на свою родину. Мезан с некоторыми оговорками сохранил вассальную зависимость, но в остальном чужеземец мало использовал свою власть, за исключением одного совершенно необъяснимого поступка: он осквернил гробницы собственного народа, судя по всему, обезоружив трупы. Пути варваров неисповедимы.
– Почему рядом с вашей крепостью такое большое кладбище? – спросил я еретика. – Что это за имена? Смотрители говорят, что в большинстве могил нет ни тел, ни даже праха.
Он покачал головой, зачерпывая ложкой рис, прежде чем встретиться со мной взглядом.
– Если бы империя держала мёртвых ближе к живым, возможно, она вела бы меньше войн.
Разумеется, я не потрудился объяснить, что империя, как
