Он смотрел на раскалённые воды горячих источников, из которых над прозрачной гладью туманом поднимался пар. Он представил себе Фарахи на балконе в лучах утреннего солнца, глядящего на море.
– Пойдём, пират.
Пробравшись через камни, Рока сел у кромки воды. Он уставился в мутное озеро, потерявшись в его красоте и тепле, полностью отрешившись от чувств.
– Я был монахом на протяжении десятилетий, – услышал он бормотание Аруна, – моряком – пару лет. И тем не менее для тебя я всегда пират.
Бывший начальник шпионов вытащил из кармана письмо, шурша бумагой, и спрятал свободную руку в манжету. Краем глаза Рока заметил, как он достал свой старый клинок из голубой стали, и вопросительно поднял бровь, когда Арун, глубоко вздохнув, швырнул кинжал в озеро.
– Похоже, он мне не понадобится. – Снова вздохнув – на этот раз, возможно, с облегчением, он сел рядом с Рокой и тоже погрузил ноги в солёный источник. – Ладно, Дикарь. Хотя бы расскажи мне об этом проклятом корабле.
Рока рассказал, и притом подробнейшим образом.
Некоторые сочли странным, что еретик-варвар пожелал, чтобы именно я написал о его смерти.
Ведь на должность меня назначил лично предыдущий император, а снял с неё позднее бывший Первый Канцлер Магда. Но правда в том, что я никогда не желал жизни при дворе, и отстранили меня по моей же просьбе. И хотя мои заметки и труды могут и должны быть изучены, я желаю сказать следующее: я не испытывал к узурпатору никакой личной неприязни, кроме той, которую предписывает честь, и это хорошо известно.
Существует распространённая легенда о смерти шамана пепла Букаяга, или Роки, как он предпочитал себя называть, которая гласит:
В последние дни его жизни к нему, истощённому болезнью, которую он назвал «ползучей опухолью», пришли представители академической элиты Нарана и учёные Нандзу. Все надеялись получить последние чертежи какого-нибудь изобретения – или услышать божественное откровение, в зависимости от того, кого вы спросите. Его сознание было довольно ясным, хоть сам он стал совершенно невыносим; как говорят, он работал над своими последними математическими расчётами со знаменитым (и, смею сказать, переоценённым) придворным учёным Чжанем Вторым. Как гласит легенда, в последние минуты жизни он слабым жестом попросил Чжаня подойти, что тот сделал с готовностью и без промедления, склонившись над ним с бумагой и пером, чтобы услышать даже самый тихий шёпот. Рока повернулся, плюнул кровью на страницу и, ухмыляясь, испустил дух.
Разумеется, всё это совершеннейшая чушь, кроме болезни – я там был, когда Рока умер, – но я довольно редко опровергаю эту легенду. Она весьма удачно отражает суть этого человека.
Однако я считаю важным задокументировать для потомков те странные дни в последние месяцы его жизни и то время, что я с ним провёл. Научные заключения и прочую документацию можно найти в официальных вложениях к записям с математическими расчётами, изобретениями, собранной лексикой, а также ко многим другим «дарам», вручённым разным лицам. Те, кто заинтересуется официальной документацией, сможет найти её в архиве Нарана, как того потребовали от сына неба, который неохотно, но всё же согласился, хотя как поступят будущие императоры, я сказать не могу.
Далее я расскажу о том времени, что провёл – по его приглашению – с Ложным сыном в месяцы, предшествовавшие его смерти в месяц Крысы, год Солнца 3425, в возрасте примерно семидесяти шести лет (или «по меньшей мере двадцати семи тысяч восьмисот пятидесяти дней от рождения», по его словам!), и, конечно же, о мнимой причине, по которой меня в первую очередь и вызвали, – ради составления завещания.
В начале того же года меня пригласили в ныне печально известную Великую Башню, расположенную на границе Тонга и Нарана, чтобы «вести записи». Рока был знаком с моими работами. Он читал биографии Ижэня Лувэя и Лиса Амита Хуана, которые он назвал, цитирую: «наименее пустопорожней и наиболее сносной дрянью из всего того, что понаписали наранские учёные».
Множество изобретений Роки уже проникло в академические круги, в том числе: особая формула для создания превосходного железного сплава; изумительные новые ткацкие станки и печи, трубы и колодцы; полная карта звёздного неба с годичной закономерностью, которая часто расходится с нашей, и много-много чего ещё. Поначалу эти вещи считались дворцовой тайной, пока мы не узнали, что он разослал копии всех своих идей вместе с чертежами изобретений почти в каждую королевскую семью, ратушу и храм в мире.
