Короли небес полностью

– И вот, – продолжал император, – хотя моя семья действовала очень осторожно, сражения были сущим хаосом. Моему отцу и дяде пришлось отступить и бежать через Южное болото – событие, ныне ставшее легендой, – но лжесын неба настиг и уничтожил три поколения моей семьи от старца до младенца. Лишь много позже отец с дядей восторжествовали, и революция стала законной. Тогда они приняли имя Лувэй, ибо их прежнее имя было уничтожено, навеки запятнанное мятежом. – Тут он замолчал и, судя по голосу, улыбнулся. – Как видишь, как и твой народ, мой тоже верит в величие. Только наше видение шире. Мы считаем, что император должен быть лучшим и достойнейшим человеком своего времени, чего бы это ни стоило, иначе Бог его заменит. И если это случится, то будет справедливо и праведно. Кто знает? Быть может, однажды на императорском троне окажется бывшая жрица, дочь павшего мезанита. – Он засмеялся привычным для него пустым смехом. – Если на то будет воля Жу. Благодарю за то, что выслушал, можешь идти отдыхать. Как новоиспечённого имперского служителя тебя не будут сторожить и в темницу не заключат. Но знай: Ли-йен отвечает за тебя так же, как ты отвечаешь за жену и дочь, а также за весь свой род. Понимаешь?

Оско закрыл глаза, но кивнул, низко опустив голову. Два поколения до, подумал он, и одно после.

– Да, император. Понимаю.

– Хорошо. Благодарю тебя ещё раз, Оско, новый почётный служитель. Надеюсь, скоро мы поговорим вновь.

Оско поднялся и, опустив глаза, ушёл прочь.

К своему удивлению, он обнаружил, что не винит и не ненавидит этого императора. В каком-то смысле он даже его уважал за исходящую от него силу. В нём были харизма и ум, которые держали зал в страхе. Но также он знал, что все эти годы был прав и что его ненависть к империи осталась такой же чистой и верной, как и все его убеждения.

Им не понадобились ни цепи, ни решётки, чтобы сделать из него такого же раба, каким являлся их народ. Им не потребовались ни пытки, ни истязания. И всё же он увидел, что даже человека с его волей и образованием может сковать высказанная бесстрастным голосом угроза уничтожения всего, что он любит.

Когда он вышел из зала приёмов и посмотрел в глаза Ли-йен, то не увидел ни облегчения, ни презрения, ни злости, ни печали. Лишь понимание. Он почтительно кивнул и последовал за ней в свою комнату.

Выйдя из императорского дворца, Оско поднял лицо к небу, но солнечное тепло не принесло ему радости. Он застыл, глядя вверх, не понимая, зачем ему вообще что-либо делать.

– Значит, Кейл и правда мёртв? – Ли-йен, судя по всему, готова была заплакать. Эти игры были ему неинтересны.

– Друзьями мы не станем, – тихо сказал Оско. – Я не одинокий островной принц. Не трать моё время на свои глупости.

Её лицо ожесточилось, и их мимолётное взаимопонимание исчезло.

– Жизнь – трудная штука, Оско. Он был мне дорог.

– Жизнь проста. – Он повернулся к ней, прекрасно осознавая, что она этого не заслужила, но ему больше не на ком было выместить свою ненависть. – Пойми вот что. Твоя жизнь для меня ничего не стоит. Если мои действия станут причиной твоей смерти, я об этом быстро забуду и стану спать спокойно. Но я не собираюсь просто так жертвовать своей женой. Это ясно?

– Своей женой и ребёнком, ты хочешь сказать.

– Очередная наранская ложь, – отвернулся Оско. Ему хотелось от неё уйти, но идти было некуда. Казалось, она поняла его затруднение.

– Тебе нужно на имперские тренировочные площадки. Ты будешь служить там.

Оско сузил глаза и не двинулся с места.

– Императору известно, что ты мезанитский командир, – спокойно сказала она. – Пока ты здесь, он желает, чтобы ты наблюдал за обучением наранийцев и вносил свои предложения. Он с тобой позже об этом поговорит. Советую заранее подготовить несколько идей.

Оско задумался, внимательно глядя ей в глаза, а затем презрительно фыркнул.

– С какой радости, во имя твоего нелепого бога, я стану это делать?

– Ты продолжаешь вести себя как смертник, – процедила Ли-йен. – И всё же ты жив. Не знаю, по какой причине, но император решил дать тебе шанс добиться его расположения.

– Мне оно не нужно.

Её взгляд заставил бы содрогнуться жён и матерей всего мира.

– Сыну неба нет особого дела до Мезана, в отличие от тебя. Он беспокоится лишь о мезанитских солдатах. Ему плевать, кто сидит на вашем троне и как ведётся управление городом.

Оско нахмурился, не совсем её понимая. Как бы изысканно ни звучали слова наранийцев, он был рабом. Судьба солдат и городов была вне его власти. Насколько известным и полезным рабом он считался, его не волновало.