Люди вождя перестали ухмыляться, а один из соперников Айдэна сплюнул и прошёл к своей лошади, проверяя её рот, глаза и копыта. Эгиль не понимал, когда успел стать человеком, который бодается с вождями и свирепыми налётчиками.
– Проклятый Рока, – пробормотал он, садясь на плоский камень, испещрённый угольными рисунками. Проснувшись, он недоумевал, с какого рожна здесь нет «Гласа Божьего». Островитяне, без сомнений, могли построить долбаную стену и без него. Эгиль прищурился, глядя на небо, отметив, что ветра почти не было. Это хорошо или плохо? На руку ли это Айдэну? Эгиль выругался. Он не был воином и потому не имел ни малейшего понятия.
Он перевёл взгляд на Далу, сидящую неподалёку, но она казалась совершенно невозмутимой. Джучи сидела рядом и болтала без умолку, словно впереди её ждали обыкновенные утренние хлопоты. Подошла Зайя и села на корточки рядом с ним, так что Эгилю пришлось напустить на себя бравый вид.
– Ну что, – махнул он на двух воинов, – как думаешь, кого из них Айдэн поразит первым?
В неподдельной тревоге она нахмурила лоб.
– Отец, ты же так беду накличешь! – Она бросила взгляд на всё ещё затенённый шатёр и переплела пальцы. – Я не могу себе представить, как пеший воин догонит двух всадников, не говоря уже о том, чтобы заставить их сдаться.
Эгиль пожал плечами так, будто ответ был очевиден. На самом деле он и сам не знал. История о первом поединке Айдэна была практически полностью выдумана – как и почти все истории о насилии. Он внимательно изучил воина, который наконец явился к вождю: очередной косматый убийца с исполосованным лицом, широкими плечами и наглыми манерами. Эгиль вздохнул и приготовился уже сочинить какое-нибудь объяснение, когда услышал, как ахнула Зайя.
Зная, что он увидит, Эгиль, усмехаясь, повернулся.
Наконец-то явился Айдэн. Первый Вождь был облачён в полный рунный доспех Роки. Его знаменитый нагрудник теперь был лишь одной из пластин, покрывавших тело. Его плечи, спина, руки и ноги были закованы в тот же сплошной металл поверх плотной железной кольчуги. Когда Айдэн вышел из палатки, Эгиль увидел, что даже его ступни, шея и кисти были защищены доспехами, а в руках он держал шлем, который, казалось, мог закрыть его голову целиком.
Его безупречно гладкие доспехи сияли на свету голубоватым оттенком, а руны были видны даже издалека. Он повернул лицо к солнцу и совершенно спокойно выдохнул, как будто забыл, какой сегодня день и что вскоре ему придётся сразиться насмерть с двумя головорезами.
Кочевники уставились на него с бо́льшим изумлением, чем кто бы то ни было. Не проронив ни слова, Айдэн прошёл через глазеющих конников мимо вождя Сагака и его избранных воинов к кругу из костей, минуя лошадиный череп и вступая на территорию, где свершится поединок. Он заговорил своим тихим голосом, и Эгиль вытянул шею, прислушиваясь, как и остальные.
– Поклянитесь мне в верности, братья, и я приму вас, незапятнанных позором.
Лица мужчин ожесточились. Развернув коней и подняв луки, они быстро поскакали через поле. Первый отправился на восток, второй – на север, пока они не образовали букву V с Айдэном по центру. Первый Вождь оставался в «углу» поля рядом с лошадиными костьми, так что они не могли его окружить.
Ни рог, ни глашатай не объявили начало поединка. Человек Сагака неуловимым движением выпустил стрелу, которая полетела так же чётко, как и за день до этого. Щит Айдэна её отразил. Второй воин быстрой очередью выпустил ещё две: первая вонзилась в траву у ноги Айдэна, вторая отлетела от закрывавшего голень металлического поножа.
Айдэн едва вздрогнул. Свободной рукой он снял с пояса кожаный ремень и стал возиться с каким-то мешочком, пока тот не повис у него на руке. Он вытянул руку, в него полетело ещё две стрелы, и только когда Айдэн раскрутил ремень, Эгиль понял, что это праща.
Оружие издало странный свист – как и Айдэн. Он метнул камень – или пулю – что с рёвом скорбящей женщины пролетела над полем, не зацепив ни одну из лошадей.
– Ради всего святого, что происходит… – пробормотала Дала.
От щита и доспехов Айдэна продолжали отлетать стрелы. Конники нападали, выпуская снаряды в голову и в шею, пытаясь найти слабое место или поразить лицо под шлемом.
Айдэн не двигался. Он продолжал свистеть, иногда почти лаять, кричать или по-змеиному шипеть. Он бесстрастно доставал из кармана камень за камнем, и они с воем летели в противников. Пара снарядов попала в бока коней. Всадники пригибались и уклонялись, но в целом не обращали внимания на эти атаки, которые, казалось, не причиняли особого вреда. В отличие от лошадей.
Те прижали уши после первого же прилетевшего камня. Стоило Айдэну сделать хотя бы шаг вперёд, как они пытались отпрянуть. Всадники сдерживали их, сдавливая сильными бёдрами, продолжая выпускать стрелы, и так продолжался странный поединок луков и пращи. Наконец Айдэну удалось со всей силы метнуть камень в бок лошади. С ржанием та бросилась наутёк.
