– Хорошо сказано, Айдэн Щитолом, – сказал Сагак через Амиру. – Сегодня не день кровопролития, можешь быть спокоен. Ты сразишься завтра. – Он улыбнулся и воздел руку к небу. – Что за роскошь! Редкому человеку известен день его смерти. Это наш первый подарок. Сегодня мы пируем. Завтра ты станешь нам врагом.
Айдэн кивнул.
– Благодарю, вождь, за твой дар. У нашего народа принято дарить подарки хозяевам. Примешь ли ты их?
Сагак ухмыльнулся, явно довольный, и Айдэн махнул на лошадей.
– Мой скакун – могучий зверь, выращенный специально для войны. Он твой. Завтра мне он не понадобится.
Вождь широко улыбнулся, а воин рассмеялся – похоже, оба были довольны подарком.
– Я также привёз с собой наших лучших скальдов, чтобы они сыграли для тебя. Это Эгиль, герольд Букаяга, и его дочь. Тебе знакомы эти имена?
Улыбка спала с лица вождя, а стоявшая рядом с ним старуха побледнела. Оба уставились на Эгиля, затем Сагак заговорил.
– Наши налётчики не пересекали северную долину. Сын Носса обещал не возвращаться. Таков был уговор.
Айдэну не удалось скрыть того, что их реакция его порадовала. Дала мало что знала о деяниях Роки в степях, лишь то, что однажды после череды набегов он исчез, желая «поговорить». После этого набеги на Орхус и окрестности стали реже и почти прекратились. И теперь её разбирало любопытство, что же именно он сделал…
– Он не вернётся, будь покоен. Присутствие Эгиля здесь – дар, а не угроза.
Сагак поёрзал на месте и прокашлялся, всё ещё явно встревоженный.
– Мы не желаем ссориться с золотоглазым демоном. Скажи скальду, что он желанный гость под защитой племени Чернокопытых. Он должен будет уехать сразу после пира, но мы сочтём за честь, если он нам споёт.
Айдэн кивнул, и второй воин наконец заговорил, очевидно рассерженный после разговора о Букаяге. Амира кивнула и перевела.
– Воин Лекья говорит: прежде чем скальд споёт, он желает развлечь вас стрельбой из лука.
– С удовольствием, – равнодушно откликнулся Айдэн.
Приземистый мускулистый кочевник с грацией танцора поднялся на ноги и направился к костяной границе к мишеням, похожим на чучела. Все сидели в вежливой тишине, неподалёку играли смеющиеся дети, заброшенные и не знающие, что происходит. Лекья вскочил на коня так же легко, как Дала вставала с земли, и направил его в обход мишеней, ускоряясь с каждым кругом.
Он натянул лук и на одном дыхании выпустил две стрелы, обе из которых вонзились соломенному человеку глубоко в грудь. Развернув коня, он пришпорил его, и ещё три стрелы вошли в шею и лицо до того, как конь рванул с места.
Остальные кочевники снова заулыбались, бросая взгляды на Айдэна, который сохранял невозмутимый вид. У Далы дрожали колени, что она постаралась скрыть. Она никогда не видела, чтобы кто-либо так точно и с такой скоростью атаковал другого. Она совершенно не представляла, как Айдэн справится хотя бы с одним таким воином, не говоря уже о двух. Когда всё закончилось, Первый Вождь уважительно кивнул.
– Благодарю за демонстрацию. Лекья прекрасно убивает соломенных людей.
Услышав перевод, Сагак улыбнулся и обратился к смеющемуся Лекье.
– Мы оценили твои слова и дары, Айдэн, как и повод собраться с племенами Бурнореких и Белокостных, нашими братьями и кузенами. В качестве последнего подарка мы предлагаем тебе возможность отказаться от завтрашнего поединка, не запятнав себя позором.
Дала едва удержалась, чтобы не вскочить на ноги и не согласиться от имени Айдэна. Первый Вождь выдержал паузу, словно обдумывая предложение, и на мгновение у неё появилась надежда.
– Благодарю тебя, вождь Сагак, – тихо произнёс он. – Я предлагаю тебе то же самое.
На этот раз смех конника был натянутым.
– Спасибо, но нет. Значит, до завтра. Сегодня мы пируем.
Эгиль сидел на камне у костра, пытаясь заглотить пресную конину, чтобы не обидеть гостей.
Была у них и какая-то колбаса, возможно, кроличья или оленья, но он боялся, что это тоже будет просто кишка, набитая мясом, которое не удосужились даже посолить.
Он не ожидал, что конники будут так бояться Року, и теперь ему было интересно, что же такого тот успел натворить за те несколько месяцев, что провёл в степи. В списке его деяний наверняка значатся несколько ночных визитов к вождям и старшим матронам с изрыганием огня и парочка легендарных воинов, убитых в темноте.
Их «защита» наверняка распространялась и на семью Эгиля, и впервые с тех пор, как он покинул границы своей родины, его охватило чувство спокойствия. Он посмотрел на Джучи и дочерей, болтавших рядом, и порадовался тому, что у этих людей мужчины могут сидеть вместе с женщинами и ему дозволено находиться рядом с семьёй – совсем как дома.
– Зайя, ты готова сегодня сыграть? Я бы на твоём месте не переживал. Уверен, они встретят тебя донельзя вежливо.
Его дочь повернулась, сияя, несомненно, радуясь тому, что наконец-то оказалась в одном из великих приключений Эгиля.
– Да, отец. Ты будешь мной гордиться.
