Скоро жизнь станет ещё опаснее – грядёт война с Тонгом и его союзниками. Со всей империи ежедневно прибывали люди и припасы, всё больше расширяя границы города, ныне забитого солдатами и теми, кто им прислуживал.
Мезан тоже явится. Оско гадал, поселят ли его с братьями и будут ли они, смотря на него, думать: «А вот и гордый Оско, который пытался стать патриархом, а теперь служит имперским рабом».
Может, это было правдой. Как бы люди себя здесь ни называли, каждый чужеземец в армии императора находился там не по своей воле. Но Оско перестал их за это ненавидеть. С некоторым удивлением он обнаружил, что он и императора не ненавидит.
Тот был фигурой в игре и исполнял свою роль, а если он умрёт, его место займёт какой-нибудь другой честолюбивый человек, и всё будет как прежде. Убийство одного человека в этой игре мало что поменяло бы. Оско нужно было изменить правила.
Решив наконец поспать, он спрятал бумаги, понимая, что их, скорее всего, всё равно проверят шпионы. Его дыхание уже выровнялось, и он почувствовал, что погружается в дремоту, как тут раздался звук шагов. Оско резко открыл глаза, увидев тень за стенами палатки, и достал из-под подушки нож.
– Глубочайшие извинения за столь непростительное вторжение, командир Харкас, – прошептал женский голос. – Пожалуйста, простите за беспокойство, я бы не прибегла к подобной грубости, но речь идёт о деле величайшей важности и срочности.
Оско закатил глаза, подумав, что и наранский убийца стал бы так же красноречиво извиняться перед тем, как его убить. Он ответил посланнице столь же вежливо, и она наконец решила, что пора переходить к делу.
– Император желает вас видеть. Вы должны немедленно проследовать за мной.
Оско поморщился – он не мылся уже несколько дней, а его одежда была перепачкана травой и грязью.
– Прошу прощения, мне нужно привести себя в порядок.
Даже через разделявшую их ткань палатки он почувствовал снисхождение с её стороны.
– Сыну неба известно, в каком виде вы находитесь постоянно, командир. Он желает вас видеть сейчас же.
Оско вздохнул и поднялся. Он предполагал, по какому поводу его вызвали, и внутри у него всё сжалось. Он засунул ноги в грязные сандалии и последовал за служанкой в ночь.
Стоявший в небе полумесяц светил достаточно ярко, избавляя их от необходимости зажигать свечи. Великие гонги уже отзвенели, так что на улицах не было никого, кроме прислужников императора. Вокруг стояла практически полная тишина.
Главные улицы освещали редкие масляные лампы на кирпичных колоннах, охраняемых сторожем. Несмотря на многочисленные правила и жестокие наказания, беднейшие сословия воровали всё, что осталось без присмотра. Это безмолвное запустение вызвало у Оско зловещее ощущение, что именно так и закончится его мир – не в результате какой-нибудь великой войны или катаклизма, а в упадке и забвении.
Но зато здесь можно было не опасаться убийц. Если император и желал его устранить, то в уловках не было необходимости. Его бы среди бела дня с улыбкой пригласили на собственную казнь.
Поскольку теперь он был имперским служителем, его провели через главный вход без повязки на глазах. Стражники, конечно же, обыскали его и его проводницу на предмет оружия, но тем не менее вежливо поклонились как до, так и после. Он вошёл в комнату ожидания и, как всегда, подумал, что это очень точное название.
Наконец один из телохранителей императора пригласил его в тронный зал. Королевские гвардейцы Нарана не были солдатами в том смысле, в каком о них думали мезаниты – правильнее было бы их назвать убийцами. Зачастую в них набирали мальчишек из низших слоёв общества из-за их хитрости и свирепости, а затем переводили в королевские дома, тем самым предоставляя жизнь, полную привилегий. Одним словом, они были фанатично преданными слугами.
Поклонившись, Оско последовал за ним. Хотя он шёл, опустив глаза, ему удалось увидеть собрание мужчин в военной форме, и его пульс участился. Пожилые мужчины, обвешанные медалями и орденами, стояли по обе стороны от императора и выглядели как пристыженные дети.
– А! Оско Магда! Новый имперский служитель! Прими мою искреннюю благодарность за то, что пришёл после столь позднего удара гонга. И глубочайшие извинения за то, что мне пришлось прибегнуть к подобной грубости. Прости меня.
Без лишних преувеличений тон императора не сулил ничего хорошего.
Оско, как и положено, распростёрся на полу. Будучи военным слугой, он теперь мог кланяться не так низко, как раньше, и ныне имел чуть больше обзора. Он практически ощущал напряжение, исходящее от телохранителей, и боялся, что вот и пришёл его конец.
– Я так понимаю, твои солдаты делают большие успехи, – произнёс Ижэнь слишком уж доброжелательным тоном. – Мои поздравления. Ты прекрасно потрудился, и я более чем доволен твоей работой.
Оско моргнул, всё ещё ничего не понимая.
– Благодарю вас, император, я недостоин вашей похвалы. Это моих бойцов следует вознаградить за их старания.
