– Полностью согласен. Пожалуйста, подумай, какая награда будет наиболее подходящей случаю. – Император поёрзал и, возможно, даже встал, продлевая затянувшуюся тишину. Затем вздохнул. – Как тебе известно, грядёт война. Меня огорчает, что люди ставят свои личные интересы выше общего блага, но такова цена незнания мудрости Божьей. – Он снова помедлил. – В момент покоя перед смертельной схваткой нормальный человек обычно думает о своей жизни и семье. Не так ли?
Как и всегда, Оско был сбит с толку сумбурными рассуждениями императора.
– Да, император, по моему опыту это так.
Ижэнь хмыкнул.
– Я, как и ты, считаю, что хороших слуг следует награждать, а плохих – наказывать. Это верная логика и верное поведение, которые работают в идеальной гармонии.
В ответ Оско поднял и опустил голову, не до конца уверенный, кем в этой схеме считают его. Он услышал шелест отодвигаемого занавеса, за которым последовали тихие, лёгкие женские шаги. Ему отчаянно захотелось взглянуть, но он сдержался.
– Прошу, сядь рядом с мужем, Лига.
Она приблизилась, и Оско показалось, что его конечности обратились в камень. В ограниченном поле обзора он видел лишь бронзовую кожу мезанитских сандалий. Он глубоко задышал, надеясь хотя бы почувствовать её запах, но в нос ударил лишь вездесущий аромат проклятых дворцовых масел и духов. Император снова сел на трон.
– Служитель Оско, чтобы хоть как-то исправить некоторые существенные недостатки моей армии, я решил учредить новую военную должность – генерал-лейтенанта тяжёлой пехоты. Этот офицер станет подчиняться непосредственно генералу объединённой армии Нарана, а в его распоряжении будут находиться несколько тысяч человек, которых он должен обучить сражаться боевым строем на передовой. Этот чин сопоставим с другими должностями, и потому к нему прилагаются земли и поместье под защитой империи – как раз то, что требуется человеку, чтобы жить с семьёй и растить детей. Я хочу предложить эту должность тебе.
– Благодарю вас, император. – Оско с трудом дышал. Он хотел взглянуть на лицо Лиги, чтобы увидеть, понимает ли она, одобряет ли, знает ли, что под этой маской подхалима скрывается мужчина, которого она любит. – Это большая честь, – сказал он. – Конечно, я с радостью принимаю ваше предложение.
Ижэнь хмыкнул, как будто это и так было очевидно.
– Но ты до сих пор язычник. Жу в мудрости своей это понимает и принимает. Ибо как может человек любить то, чего он не знает? Однако для того, чтобы быть генералом в имперской армии, это следует исправить. Тебе дадут аналекты, и у тебя появятся определённые религиозные обязательства. Можешь продолжать поклоняться своим богам, коли желаешь, если при этом будешь постигать Жу. Таково одно из его учений. Разве это не мудро?
Тишина длилась достаточно долго, и Оско подумал, что должен ответить.
– Я также переведу всех мезанитов под руководство твоего нового командующего, генерал-аншефа Тау. Скорее всего, их разместят неподалёку от тебя и твоих людей. Это не будет проблемой?
– Нет, божественный повелитель, для меня не будет.
Ижэнь фыркнул.
– Разумеется. Я не доверяю ни твоей семье, ни твоему народу, Оско. Потому я прошу тебя, верного, подающего надежды слугу империи… Если услышишь какие-либо необычные разговоры или увидишь подозрительные действия со стороны своих соотечественников, приди ко мне. Суди сам, когда это уместно. Могу ли я на тебя в этом рассчитывать?
Оско почувствовал, как железные прутья его тюрьмы становятся ещё крепче, до сих пор не уверенный в том, сможет ли он перехитрить этого человека и его империю.
– Да, император, полностью.
– Великолепно. Служи мне верно, генерал, в этой войне и следующей, и сможешь подняться до невероятных высот. Я давно мечтал о мезанитском патриархе, которому смогу доверять. На западной окраине империи мне нужны только верные солдаты. Как Мезаном будут управлять, какие законы и обычаи будут в нём царить – до этого мне дела нет, покуда соблюдается учение Жу. Ты меня понял?
Оско изо всех сил старался унять бешеный стук сердца.
– Понял, император.
– Хорошо. Тогда отправляйся в свой новый дом вместе с семьёй и моим благословением. Ах, какое будущее тебя ждёт, как я тебе завидую! Впервые прочитать слова Жу – это словно заново родиться, не так ли?
– Надеюсь, император. Благодарю за вашу щедрость. Я ваш вечный слуга.
Ижэнь хлопнул рукой по трону, и Оско почувствовал, как вздрогнул зал. Было ли это выражением гнева, веселья или знаком расходиться, никто не знал. Оско не шевелился, понимая, что император управляет через страх и хаос и что большая часть этого ночного представления предназначалась не ему. Он чувствовал упрёк и, возможно, насмешку каждый раз, когда произносилось слово «генерал» – неважно, в контексте отказа, обещаний или просто обращения. Всё это было игрой, и Ижэнь двигал фигуры.
