– Пошел вон! – крикнул он в панике. – Пошел вон, или я глотку тебе перережу.
Рока поднял руку и улыбнулся; внутри него разлилось тепло. Он ощутил силу притяжения, увидел азарт животного, память о бескрайних травяных полях и боевой атаке на перепуганных людей.
– Сула, – сказал он уже тише. – Идем.
Фыркнув, конь тряхнул головой и качнулся всем своим массивным телом вбок, отшвырнув юного всадника к стене. Затем шагнул вперед и понюхал ладонь Роки.
Рока ухватился за твердую кожаную луку и взобрался на спину Сулы. Он осязал его силу и рвение – стремление вновь пересечь весь мир, не страшась ни темноты, ни неизвестности, ни чего-либо еще.
Рока достал из своего кошеля большой кусок серебра и бросил на землю.
– Плата за седло, – крикнул он и ускакал в ночь.
Пять дней Рока скакал на Юг, в Алверель, надеясь, что в последний раз. По пути он остановился в двух городках, спрашивая, не видали ли там скальда, известного как Эгиль.
Обыватели, качая головами, говорили, что уже два года ничего не слышали, и тогда Рока поехал к последнему месту, где, как ему было известно, Эгиль побывал.
Если скальд выжил в хаосе долины, то, предположил Рока, вернулся к старым привычкам и по-прежнему занимался своим ремеслом в разных городках и залах, набивая желудок и напиваясь до беспамятства.
А может, после учиненных Рокой пыток вести кочевую жизнь стало слишком трудно. Возможно, скальду пришлось поселиться при каком-нибудь одном вожде или богатой матроне, играть на лире в одном-единственном зале. Если так, Эгиль наверняка обосновался в Орхусе или где-то вблизи Алвереля, возможно, развлекая там приезжих.
При этой мысли Рока скривился. Без Эгиля найти других его бывших вассалов станет сложнее, как и завербовать больше людей.
А еще Рока признал, что просто скучает по скальду. Конечно, не из-за его жажды наживы и трусости, не из-за частого нытья. Но Эгиль знал его. Он был при нем с самого начала. Его лицо, голос и присутствие казались естественными, как ни у одного из людей, и Рока очень хотел поведать скальду обо всем, что увидел на Севере – о Трунге и Фарахи, о великом континенте за морем, где существует еще сотня человеческих рас, религий и королей, и даже император.
Мир стал таким огромным с тех пор, как Рока в последний раз видел своего первого слугу. Возможно, на фоне этой необъятности пытки и прошлое померкнут, и в будущем Эгиль сможет стать чем-то большим, чем просто слугой. Возможно, он сумеет забыть былое и, подобно Фарахи, стать другом.
Букаяг повращал их общими глазами, и Рока погнал Сулу вперед. Когда пересек реку Брэй и въехал в долину, он поднял свой простой коричневый капюшон, рассудив, что его не удостоят особым вниманием. Он выбрал удачное время – большинство жриц должны были отбыть в столицу на летние выборы.
В предместье он спешился и спросил первых попавшихся мужчин без оружия, не знают ли они о каких-нибудь скальдах в долине. Он предполагал, что в Аскоме их не так уж много, и большинству людей известны остальные. Мужчины мямлили и не смогли прийти к согласию, и вскоре Рока обнаружил, что возвращается по старым следам, направляясь прямиком к одному из двух великих источников могущества Ордена.
Он хотел, чтобы Сула был рядом, если придется бежать, но шел рядом с конем, а не ехал верхом, чтобы быть незаметнее. Многие другие мужчины здесь тоже имели лошадей и пробирались сквозь толпы и торговые круги в одиночку или группами, и это подбодрило Року.
Алверель все так же провонялся битком набитыми людьми, навозом и гниющим ячменем. Замусоренное пространство усеивала сотня построенных на скорую руку домов с прилепленными к ним небольшими загонами для скота, и со всех сторон курился дым. Молодые воины бездельничали, слонялись группами или швыряли кости собакам, стравливая их. Толпа зевак сгрудилась вокруг камней закона с восседающей наверху старой женщиной, которая вершила свое «правосудие». Рока фыркнул. Его расправа ничего не изменила.
Увиденное не стало неожиданностью, но все же он в гневе отошел от камней в сторону питейного зала. Он высматривал в толпе наблюдателей или угрозу, стараясь двигаться так, словно не испытывал никакого беспокойства. Приблизившись к зданию, он моргнул, уставился на молодого, самоуверенного парня в отличной чистой кольчуге верхом на боевой лошади – и застыл.
Всадник, смеясь и болтая с другим, пешим человеком, отстегнул висящий на боку меч, словно выставляя напоказ. Лезвие было из черной стали с голубым оттенком – и покрыто рунами.
– Где ты взял этот меч? – Рока без раздумий преодолел расстояние. Юноша на него едва взглянул, как будто подобное случалось часто.
