Короли пепла полностью

– Я Ида, Первая Матерь Хусавика, – она почти задыхалась от страха.

Айдэн взглянул на ее маленьких мальчиков – детей своего мертвого врага – затем посмотрел ей в глаза. На его лице было то же презрительное выражение, с каким он смотрел на «вождя» перед тем, как прикончил его.

– Я тебя не знаю, – сказал он с присущим ему спокойствием. – Агнес, дочь Герты, пережила шестьдесят зим в Хусавике и родила пятнадцать пар близнецов. – Он моргнул, оглядывая наблюдающих матрон, затем снова воззрился на девушку. – И однако ты говоришь мне, что здешние женщины выбрали Первой Матерью тебя?

Губы девушки задрожали, но она вздернула подбородок.

– Жрицы, это они так решили…

– Не жрицы – сердце Хусавика, – прорычал Айдэн, – а матери. – Он прошел к центру городского круга. – Я служу богам и этому городу. Скажите мне, кто говорит за вас, матроны. Скажите мне вашу волю. Я убью любого, кто оспорит ее, такова моя клятва.

Молодка вздрогнула, но промолчала. Старая, но все еще здоровая с виду матрона сошла со своего порога. Она выждала, пока другие женщины щелкнут языками, постучат в свои дома или одобрительно кивнут.

– Я имею эту честь, предводитель. Я здесь Первая Матерь.

– Агнес, – кивнул уважительно Айдэн. – У вождя должна быть матрона. Моя стара и давным-давно отправилась на Север. – Он пожал плечами. – Мне понадобится другая.

Первая Матерь улыбнулась.

– Мое лоно давно иссохло, посему я отклоняю эту честь. Но Хусавику нужны сильные дети. – Она посмотрела на перепуганную девушку, стоящую перед залом Айдэна, и указала пальцем: – Сожитель Иды мертв. Она строптива и заносчива, но молода и плодовита, и мы будем ее наставлять. Ты примешь ее?

Спрашивать об этом являлось вежливым обычаем, но у Айдэна не было выбора, как и у Иды. Он кивнул, и лицо Первой Матери посуровело.

– У нее два сына. Ты принимаешь их?

Айдэн оглядел своих воинов и застывших в дверных проемах матрон, и вновь принял презрительный вид.

– Вождь карает мужчин, а не мальчиков. Я принимаю их.

Женщины, казалось, дружно перевели дух; некоторые наконец отошли от дверей, как будто испытание закончилось. Но Айдэн поднял руку, и собравшиеся замерли.

– Теперь скажи мне, Первая Матерь… – Его негромкий голос отвердел. – Сколько женщин в этом селении взяли в партнеры более чем одного из моих вассалов?

Старуха взглянула на Иду, дернула глазом, затем выплюнула из беззубого рта желтокорень. Она внимательно вгляделась в лица воинов.

– Семеро, вождь.

– Пусть они выйдут вперед.

Старуха сделала глубокий вдох и кивнула. Другие женщины смотрели на нее в беспомощной панике, но она проигнорировала их и выкликнула семь имен.

Все те, кто выступили вперед, оказались молоды, бездетны или беременны. Не иначе они были новоиспеченными матронами, когда сожители взяли и бросили их, чтобы последовать за вождем-изгнанником, понятия не имея, вернутся ли обратно.

Южные вассалы Айдэна стукнули мечами по щитам, топнули ногами или издали гортанные звуки. Они расступились и образовали кольцо вокруг центра городка, пока внутри не осталось только четырнадцать мужчин.

Такого Эгилю тоже еще не приходилось видеть. Он видел страх на лицах северян и поневоле испытал жалость, ведь они, бесспорно, последовали за новым вождем из своих домов, не имея особого выбора, затем, к великому потрясению и радости, получили новых молодых партнерш с землей и дворами. И минимум пару лет они, должно быть, чувствовали себя осчастливленными. Затем Рока и Айдэн убили их вождя и снова подбросили монету судьбы. Теперь эти люди наверняка умрут.

Вассалы Айдэна скрипели зубами или подергивались от гнева, предвкушение поединков ясно читалось в их глазах. Все они были истинные воины. Все они явились со всего Аскома, только чтобы служить знаменитому вождю, и их покрытые шрамами тела бугрились мускулами. Они держали свои щиты с привычным удобством, и каждый носил серьгу, которая свидетельствовала, что им уже довелось убивать в поединках.

Их северные собратья казались обычными людьми. Это были граждане Орхуса или во всяком случае более цивилизованных городков, где мало кому случалось драться насмерть из-за чести. С ужасом в глазах они обшаривали городок, возможно, в поисках какого-то спасения или ответа.

Их женщины, впрочем, ничего не могли сделать. Отвергнуть любого из мужчин значило бы опозорить их. За такое оскорбление южане все равно убьют. Если же взамен женщины отвергнут северян, тем придется драться, иначе их сочтут за недостойных и позорящих своего нового вождя. За это их ждет смерть.

– По очереди. Вы сражаетесь насмерть. – Айдэн шагнул в центр. – Сжечь или закопать, братья?

– Закопать, – в один голос воскликнули южане.

Северяне глядели то друг на друга, то по сторонам, словно угодили в какой-то жуткий кошмар. Некоторые тихо пробормотали «Сжечь» и сбились в кучу.

Первый из воинов Айдэна шагнул вперед с рычанием, его противник – с сомнением. Одна из наблюдающих женщин заплакала, прикрыла рот ладонью и повернулась к своему дому, словно собираясь уйти внутрь.