Короли пепла полностью

– А ну-ка смотри. – Голос Роки сотряс толпу. В ходе обмена репликами он молчал, но Эгиль посмотрел и увидел, что в его глазах разгорается гнев. От этого окрика вздрогнул даже Айдэн, а несколько детей заплакали. Эгиль узрел на лице своего хозяина выражение искренней злости и, сам не отдавая себе в том отчет, поежился. – Ты сыграла свою роль, – прошипел Рока сквозь зубы. – Претерпи хотя бы это.

Оба поединщика взглянули на молодую женщину, эмоции ясно отразились на их лицах. Наконец они посмотрели друг на друга. Айдэн отступил в сторону и кивнул, и оба бросились в атаку.

Закончилась дуэль, почти не успев начаться. Прежде, чем сломался хоть один щит, на гравий хлынула кровь и вывалились внутренности; Айдэн шагнул в круг и погрузил свой меч в грудь умирающего северянина.

Два его соратника оттащили труп прочь, а с губ девицы сорвался крик отчаяния. Мать или, возможно, сестра не дала ей упасть, и Эгиль заметил легкую выпуклость ее живота.

– Следующие. – Вождь ногой забросал кровь землей.

Еще двое мужчин шагнули в кольцо живых тел и сразились на испачканном щебне. На этот раз они разбили два щита, но еще один северянин погиб. Место убийства скрыли землей и камнями. Вождь выкликнул, и еще двое мужчин сразились в густеющих сумерках.

Каждый новый поединок приносил смерть очередного северянина, быструю или медленную, с доблестью либо с криками ужаса. Вскоре немногие оставшиеся вздрагивали при каждом ударе меча и все заметнее бледнели, ожидая свой черед.

Затем, когда шесть тел свалили в кучу и зажглись факелы, мужчины дрались при лунном свете, и последний северянин ступил в круг, окрашенный запекшейся кровью своих земляков. Его противник взвыл и бросился в атаку и вскоре разломал его щит.

Северянин взял другой и вытер пот, и даже Эгиль заволновался за этого парня. Тот держал себя начеку и меч наготове, и вскоре лишился второго щита.

Южане выли, требуя крови, желая увидеть, как все закончится и бесчестье будет стерто начисто. Эгиль видел, как они этого жаждут – чтобы деяния их брата изгладили общее первородное клеймо. Но последний северянин дрался отменно. Он сохранял концентрацию, блокируя выпады и действуя ногами, пока не сломался его третий и последний щит.

Без него парень стал все равно что покойником. И все же он плясал по кругу, парируя удары и чудом избегая смерти, пока мужчины в толпе глумливо свистели, и его соперник метнулся прикончить его. Северянин отшатнулся, словно пойманный в капкан, и, спотыкаясь, попытался улизнуть – затем, с быстротой и силой, которых еще не выказывал в поединке, пробил оборону более крупного противника и наполовину рассек его толстую шею.

Все стояли молча, пока их фаворит корчился в предсмертной агонии на земле. Айдэн без промедления шагнул вперед и пронзил мужчине сердце.

– Готово, – сказал он, затем оглядел сердитые лица своих изначальных слуг – воинов, которые годами сражались бок о бок с павшим.

– Он сражался как трус, – подал голос один из других южан, выходя вперед и сплевывая. – Он оскорбил мои чувства. Пусть сразится еще.

Айдэн молча обдумывал, но Рока дернулся вперед. Ярость, охватившая его, казалось, только усилилась за время кровопролития. Его движения были резкими, мышцы шеи напряглись.

– Поединки окончены. Твой земляк мертв. Прими это.

Южанин выглядел удивленным, но стоял на своем, его глаза остекленели от горя. Он указал мечом на невысокого, изнуренного северянина.

– Этот человек оскорбил меня. Он убил моего брата хитростью. Я требую сатисфакции.

Рока зарычал и обнажил свой меч, золотистые глаза выпучились и засияли в гаснущем свете. Эгиль узрел убийцу, которого едва удавалось держать в узде – существо внутри его хозяина, которое с радостью поглощало жизнь.

– А твои слова оскорбляют меня. – Рока выпятил грудь, и каждый мужчина поблизости, казалось, отступил на шаг. – Можно простить оскорбленье, собрат, или нельзя? Выбирай.

Воин разинул рот и обратил взор к стоящему как изваяние вождю, но тот повел плечами. Не видя никакой защиты, южанин моргал, прогоняя влагу из полных скорби глаз. Напуганный грозным видом Роки, парень как будто усох.

– Можно, – сказал он, – день и так был кровавым.

Рока тряхнул головой, изгнав ярость из глаз, и всадил меч обратно в ножны. Маленький северянин упал на колено.

– Отдаю тебе мой меч в знак благодарности, шаман. Прошу, прими меня.

Эгиль вздрогнул от насмешек людей Айдэна. Ни один южанин не станет «просить» о принятии – просто предложит. Рока взглянул на вождя, но тот лишь улыбнулся, словно его это забавляло.

– Как твое имя?

– Эшен, шаман.

Рока рассматривал его, будто диковинку.

– Наверняка ты видишь, что я тронут Носсом, Эшен, и что я не вождь. Я слышу волю богов, и потому люди внимают моим словам. Но служить мне – невеликая честь.

– Я не великий муж, Букаяг, сын Бэйлы.

Рока ухмыльнулся, и его гнев начал стихать.