Короли пепла полностью

Вы можете проигнорировать меня. Это легкий выбор. Можете и дальше мерзнуть и голодать, рассказывая своим детям байки про Ублюдка-Букаяга и его безумие. Выбрав это, вы рискуете всего лишь потерять ваш единственный в жизни шанс дать этим детям что-то лучшее. Сделайте так, и я сделаю то, чего не смогла моя мать – я брошусь с этой кручи и умру. – Он отвел от них взгляд, внезапно ошеломленный высотою скалы. Страх перед ней разозлил оратора и придал его тону жесткости. – Сегодня моя жизнь в вашей власти, сородичи, но учтите: больше она вам не достанется. – Он ожидал, что публика начнет бормотать и шушукаться, но зрители все так же не сводили с него глаз, видимо, слишком изумленные для слов. – Либо, – он расправил плечи, – вы можете последовать за мной в сей новый мир. Это трудный выбор. Вам придется ждать много лет, а тем временем относиться к старым врагам как к союзникам. Вам придется вкалывать и нести жертвы и однажды смело встретить неизвестность. Некоторые из вас погибнут в этом долгом пути. Вам придется слушать сына Носса, хотя даже мне не под силу сказать, что ждет в будущем. Но что бы это ни было, если решите встретить его не дрогнув, оно ваше. Я всё сказал.

С этими словами он подал знак Дале, а та, немного помедлив, Законовещателю у ее камня. Рока шагнул к обрыву.

Толпа ожила, и собравшиеся стали роптать и выкрикивать, так как ожидали гораздо более долгой речи. Было ясно, что многие голосовать не готовы, вне всяких сомнений, желая подробно узнать, что да как да почему, и кто будет принимать решения, и какова судьба их земель, урожаев и тысячи других вещей.

Рока позволил им бормотать и пререкаться. Некоторые даже орали и толкали его соратников у подножия горы, словно вознамерились подняться наверх и показать этому выскочке-шаману, где раки зимуют. Наконец Рока перекричал их всех, и голос его разнесся по долине резко и властно.

– Словами не выковать дела. Вам не под силу договориться с зимой или торговаться со смертью. В успокоительных речах не найти ни утешения, ни безопасности, ничего. Мы – дети мертвых. Столкнувшись с болезнями, лютым холодом, смертоносными тварями, намеренными их уничтожить, наши предки могли бы спрятаться в своих пещерах, но не стали. Они вышли на эту землю и храбро встретили свою судьбу. Они сделали свой выбор. А теперь его должны сделать мы. Выбирайте.

Рока снова посмотрел вниз, на камни, что сулили ему смерть. Он все еще слышал болтовню, препирательства, даже шум драки, и подумал, что эти существа, пожалуй, обречены. Он почувствовал, как при этой мысли внутри него вскипает ярость Букаяга, возмущенного столь глупой затеей, желающего только спуститься тем же путем, каким они пришли, и посеять ужас в толпе этих ничтожеств.

– Это их неудача, – прошипел Букаяг, – не наша. Это слабость, брат. Мы не просим. Мы не умоляем. Мы требуем.

Рока закрыл глаза и вздохнул, думая: Нет, не в этот раз, это решать не нам. Люди – животные стайные, и в одиночку ему не искупить мертвых.

В его Роще трупы стояли вокруг него и пялились. Они пришли, когда он отвлекся, и окружили его, и глаза их были полны сожаления или ненависти, любви или печали. Пацану-из-Алвереля мешала сломанная челюсть, но Рока все же видел в его глазах улыбку.

Искупите нас, воззвал Рока, упав на колени, к мужчинам и женщинам пепла. Оправдайте всё, что я сделал, и всё, что я должен сделать. Искупите нас, искупите меня, умоляю вас. Пожалуйста.

Он боялся, что вместо этого умрет здесь и сейчас и потерпит поражение, но каждое из его слов было искренним. Если существует ад, то именно туда и отправится Рока, но не станет роптать. Он заслужил это своими поступками, и если загробная жизнь справедлива, он примет эту кару. Но он не хотел, чтобы народ Бэйлы погиб.

Словно какая-то огромная змея, сбрасывающая кожу, сборище перед ним колыхалось и замирало почти в унисон, заскользив по долине, когда мужчины и женщины начали переговариваться и поворачивать к нему свои лица.

Рока в недоумении пытался осознать. Он увидел, что Законовещатель подняла руку. Это была просто еще одна старуха, еще один выкормыш того самого Ордена, который обрек маленького мальчика на страдания и смерть. Он ожидал, что и теперь ничего не изменится, и чуть не рассмеялся, подумав, что на сей раз, возможно, это и впрямь будет справедливо.

Старая карга обнажила свою костлявую руку, и Рока, заморгав еще сильнее, понял, что в ней окрашенный камень. Он перевел взгляд и увидел, что первой свой камень подняла Дала, а за ней и все его слуги у подножия горы.

Словно свежевыпавший снег обелил камни закона возле матрон и вождей, всех присутствующих в толпе и в долине с Востока на Запад, так что под ним почти скрылась пожелтевшая трава.