По дороге в Алверель Рока мало что говорил своим людям. Конечно, они уже много раз видели, как он совершал «чудеса», но стена была явлением иного порядка. Стоило Роке приблизиться к спутникам, те умолкали и опускали головы, наспех освобождая ему место или спрашивая, не хочет ли он пить, глядя так, словно ждали какого-то громкого заявления. Никогда еще Рока не чувствовал себя таким одиноким.
В некотором смысле он завидовал их вере в него – тому, что упование на какой-то грандиозный замысел, на какого-то всесильного пророка утешает их и придает им смысл и цель. Самому Роке только и оставалось надеяться, что прошлое не служит залогом будущего – что при достаточных усилиях и жертвах человек может собственными руками изменить свой мир к лучшему.
В минуты затишья ему не хватало Хеми с его артелью и моментов, когда они вместе пили ром, утомленные под конец долгого, незатейливого дня трудов. Ему не хватало Аруна, Квала и всех грамотных иноземцев, которые многое знали о мире. И ему не хватало Фарахи – его терпения, его холодных, внимательных глаз. И даже его побед в
– Что-то порадовало тебя, шаман? С тобой говорили боги?
Рока встрепенулся и увидел осененную верой физиономию Айдэна рядом с собой. Он почувствовал, как искренняя улыбка исчезает.
– Нет, вождь. Я представлял себе лицо нового Законовещателя, когда подойду к ее камню.
Айдэн оскалился и взглянул на мужчин, бывших свидетелями того, как Рока придушил старого Законовещателя. Вскоре все смеялись, вытирая глаза, и хотя бы на мгновение Рока снова ощутил себя просто человеком, а не пророком, пусть даже за счет мертвой старухи.
Но продолжалось это недолго. На второй день, когда они приблизились к долине, Рока ехал один впереди, а его свита – сзади. Только
– Должно быть интересно, – усмехнулась она. Вместе они смотрели на огромные клубы дыма, поднимающиеся над тесной долиной. Люди уже столпились сверх обычного на временных рынках и в месте сбора, практически превратившемся в город. – Мне поговорить с Законовещателем от твоего имени? – Дала насмешливо прищурилась, но было ясно: она предлагала всерьез.
Рока испытал побуждение отказаться и обидеться на ее веселость, но теперь он знал, что эта реакция – слабость, выросшая из жизни, полной презрения. Он учтиво кивнул.
– Будет кстати. Спасибо тебе, жрица.
Солнце освещало дорогу и долину, за исключением огромной тени от горы, и Рока подхлестнул Сулу. Он проследовал вдоль берега реки Брэй к Западному краю долины, и низкий гул собравшихся людей доносился с каменных утесов, делаясь все громче и громче, пока гости не достигли первого моста. Рыбаки с пастухами останавливались и глядели на них.
Рока явился в полном облачении своего альтер-эго. Он обрил голову и посыпал ее пеплом, на котором нарисовал пальцем руны, а затем надел шлем, состоящий в основном из железных прутьев. Из своей Рощи он принес тонкую кольчужную рубаху, покрытую плоскими дисками с именами каждого из главных богов. Даже Сулу он заковал в сталь, словно для войны – гордую шею коня прикрывали шипы, торчащие из темной кожи доспеха.
Многие на подступах к долине разбегались, едва его увидев.
Рока не менял темпа и игнорировал торопливо надевавших доспехи воинов, собирающихся по краям толпы небольшими стаями. Он провел свою свиту в глубь долины прежде, чем вождь, ответственный за ее оборону в этом году, собрал достаточно людей, чтобы попытаться дать отпор.
Эти выстраивались в защитную стену аккурат перед камнем закона, и вскоре сотня мужчин стояла как попало, а другие продолжали бежать со всех сторон, чтобы влиться в их ряды. Рока велел своим слугам не выхватывать оружия, если только их не атакуют.
Конечно, сборищу этот приказ был невдомек, и все же многие подошли ближе, чем диктовал разум, все еще цепляясь за веру в закон и его мнимую защиту. Роке захотелось устроить насилие, просто чтобы их поучить их уму-разуму.
Дала цокнула языком и выехала вперед.
– Букаяг, сын Бэйлы, прибыл держать речь на вершине. Посторонитесь.
Невысокий, но плотный мужчина в передней части щитовой стены уставился на шаль Далы, затем на Року и на стаю воинов, увешанных рунным оружием и доспехами. Рока увидел на нем серьгу вождя, но судя по его не особенно крепким рукам, он заслужил свой пост больше словами, чем делами.
– Да… госпожа. Конечно. Только… вы… – лицо бедного дурачка исказилось озадаченной тревогой, – ты прибыла
Рока почти осклабился, когда глаза женщины вспыхнули.
– Вождь, я не бываю нигде
Лицо коротышки побледнело.
– Да… да, госпо… Ваше Святейшество. Да, конечно. – Он вытер пот с лица рукавом той руки, в которой держал меч, затем жестом приказал своим сбитым с толку людям разомкнуть стену щитов.
