Рока кивнул союзнице, насладившись зрелищем, пожалуй, больше, чем следовало бы. Он поехал дальше, чувствуя на себе взгляды отовсюду: помесь отвращения и страха, любопытства и волнения.
У подножия горной тропы он сказал, чтобы Дала поручила Законовещателю и долинному вождю раздать редко используемые голосовальные камушки – взятые из реки голыши, с одной стороны окрашенные белым. Каждый мужчина и каждая женщина в долине получат по одному такому, чтобы поднять в руке, когда настанет момент. Краска означала «да», голый камень – «нет».
Рока подождал некоторое время, но вскоре его ноги ступили на легендарную тропу – извилистую мешанину из вырубленных в камне ступенек и горного склона, достаточно пологую, чтобы взойти по ней без посторонней помощи. Подъем был нелегким, и Рока предположил, что так и задумывалось. Взбираясь все выше, обходя каждый камень и используя каждый плоский участок, он задавался вопросом, таким ли образом поднимались и великие герои.
Достигнув наконец вершины, он посмотрел вниз на собравшихся в Алвереле, который показался ему ближе, чем он ожидал на таком расстоянии. Его предки выбрали это место, потому что гора и склоны долины разносили любой голос дальше – природный эквивалент гулких крепостных дворов на островах.
Рока ждал, не выходя вперед, и наблюдал за толпой. На переднем краю столпились богатейшие матроны и даже многие жрицы. Позади них стояли богато одетые воины – многие из них, несомненно, вожди либо их доверенные слуги. Тысяч пять, а может, и больше человек заполняли пространство вокруг них.
Вид такой толпы власть имущих из Орхуса, да еще и собранной так быстро, придал Роке хоть какую-то надежду. Без сомнения, все они шептались о стене, о новом матриархе, о чудесном оружии и кораблях и о захвате Плодородного Кольца. Они сознавали, что мир вокруг них меняется, и чтобы преобразовать его, скоро потребуются слова или кровь. Рока испытывал и чувство гордости за Эгиля-Скальда, который сколотил такую большую публику за такое короткое время. Видимо, все-таки слова не столь уж и бессмысленны.
Наконец Рока шагнул к краю, чтобы заговорить, и толпа стала затихать. Он репетировал эту речь много раз и намеревался убедить самых богатых и могущественных граждан пепла по одному его слову направить все свои усилия на единственную цель – подготовку к тому, чтобы однажды покинуть свои дома и отправиться в море, о котором им говорили, что оно бесконечное; вкалывать ради одного дня, который настанет лишь много лет спустя. В отличие от выступлений прошлого, это не мог быть мятежный призыв к отчаявшимся людям. Рока не мог и не хотел играть на слабости попранных.
На сей раз он хотел внушить благоговение и трепет – силу и обетование богов забрать своих детей в рай. Но глядя сверху вниз на толпу, он подумал о лжи, которую произнесет и будет поддерживать на протяжении лет, и словно утратил дар речи.
Он понял, что если солжет этим людям сейчас, если обманом посулит им избавление, то ничем не будет отличаться от Ордена. Его «новый мир», возведенный на песке, однажды он рухнет. В глубине души он верил, что народ, которому требуется ложь во спасение, попросту недостоин жить.
Он снял шлем, сбросил с утеса и заговорил мощным красивым голосом, как научил его Эгиль.
– Вы знаете, кто я такой. – Он выждал. – Я пришел впечатлить вас безделушками и подвигами. Но чего я добился? Эта страна все так же мерзнет и голодает. Сколько б я ни разглагольствовал, в следующем году здесь будет по-прежнему холодно и голодно. – Он умолк, окинул взором своих слушателей и понял, что они заинтригованы. – Посему я предлагаю одну правду и один выбор, и эта правда такова: на Севере, далеко за морем, есть страна. Эта страна уже полна людей, городов и царей, живущих под теплыми солнцами на хорошей черной земле, которая шире, чем степи. Несколько мужчин и женщин из вас уже видели эту страну, но и они могут передать увиденное лишь словами. Я привез диковинных людей и вещицы из этого нового мира, но они могут оказаться подвохом. Я не прошу вас верить. Я только предлагаю выбор.
