Эмма снова упала на пол. Солдаты ей не мешали. Собрав все силы, она начала ползти к Рэю. Рывок, другой, третий. Она оказалась рядом, подтянулась и обняла его. Её ладонь нащупала его затылок. Его практически размозжили. Лицо было не лучше: на лбу была обширная рана от удара об пол. Если ему не окажут помощь, он умрёт.
— Пожалуйста, — прошептала Эмма. — Спасите его.
Солдат, допрашивавший её, похоже, был командиром. Присев на колено, он произнёс:
— Скажите, где образцы, и мы ему поможем.
Эмма быстро закивала и протянула руку. Командир помог ей подняться. Она показала на чемодан, стоявший у порога. Боец опустил её рядом и приказал:
— Откройте его сами.
Еле слушающимися пальцами она открыла замок и показала солдату склянки. Тот кивнул. Махнув рукой другому бойцу, он сказал:
— Упаковывай их, — затем активировал коммуникатор и произнёс: — Сэр, мы нашли образцы. Муж оказал сопротивление, мы его вырубили. Нет, ещё жив. Вот как? Хорошо, сэр.
Кивнув солдату, стоявшему рядом с Рэем, командир сказал:
— В расход.
— Нет! — закричала Эмма, но её крик заглушил выстрел. Голова Рэя дёрнулась, пол залило ещё больше крови. Как будто бы ничего особенного не изменилось. Но внутри неё всё оборвалось. В мгновение они решили её судьбу. В мгновение они сделали всё так, что она поняла: их она уже никогда не простит. И будет бороться до последнего.
Не успел командир к ней повернуться, как она схватила несколько склянок из чемодана и с силой сжала их. Осколки впились ей в ладонь, на пол потекла кровь, а она уже смеялась, круша остальные образцы. Подняв голову, она увидела, как к ней бежит солдат и заносит приклад.
Она даже не почувствовала удара. В её гаснущем сознании билась лишь одна мысль: «Вы будете молить убить вас».
Страшнее всего была не темнота и даже не теснота, что сжимала её со всех сторон, не давая нормально вдохнуть или выдохнуть. Страшнее всего были мысли, что продолжали пульсировать в её голове, которые каждую секунду причиняли ей невыносимую боль, но не убивали — словно садист, наслаждающийся каждым мгновением мучений своей жертвы.
«Ты убила его. Он погиб из-за тебя».
В такие моменты ей хотелось кричать от собственного бессилия. Она не могла: трубка питания затыкала рот. Она хотела наложить на себя руки: вот только в железном шкафу она едва могла двигаться. Её сны становились всё более реалистичными. В них она снова и снова встречала Рэя, повторяя первый день их знакомства, только каждый раз в других декорациях. Сны становились реальностью, зато реальность — беспросветная, не меняющаяся уже много дней — всё больше походила на сон.
Иногда мысли давали ей передохнуть. Тогда она утопала в воспоминаниях о лучших деньках, пытаясь прожить их заново. Она не замечала, как задрёмывала: и тогда тёплые страницы памяти превращались в кошмары. Огонь пожирал её, Рэй обливался кровью. Солдаты короля мучили его у неё на глазах, а она ничего не могла поделать. Она просыпалась и проводила целые часы в безмолвных рыданиях.
Всей душой она жаждала, чтобы её убили тогда вместе с Рэем. Но её пощадили. Почему? Неужели посчитали, что она не заслуживала лёгкого выхода? Что за совершённое преступление она должна прожить в мучениях весь остаток своей жизни?
Так она и проводила день за днём, то впадая в беспамятство, то до ужасающей чёткости осознавая каждое мгновение, где находится. Время для неё остановилось. Она не знала, день ли сейчас или ночь. Сколько уже прошло с момента, когда Рэй погиб? Как-то раз она попыталась начать считать секунды, но сбилась уже на третьей минуте. Какой смысл заботиться о времени в мире, где ничего не происходит?
Она не сразу поверила своим ушам, когда услышала скрип — это открывалась крышка её саркофага. Заслонка распахнулась, и Эмма вывалилась вперёд, не в силах устоять на ногах. Её окружили люди в балахонах и начали извлекать катетеры. Вытащив их, техники спрятали трубки внутри железного гроба и ретировались. Откашлявшись, Эмма поняла, что она практически голая. Первым же инстинктом было прикрыть наготу: вот только мускулы так долго находились в бездействии, что подвели её. Руки повисли вдоль тела словно плети. Эмма едва держалась, чтобы не повалиться на пол. Подняв голову, она воззрилась на своего спасителя.
Перед ней стоял Билл, сопровождаемый копами в броне. Франт погладил усы и произнёс:
— Выглядишь дерьмовее некуда. Приведите её в порядок. Буду ждать в камере для допросов.
Сказав это, Уотерс развернулся и вышел. Копы накинули на плечи Эммы одеяло и приподняли её с двух сторон за руки. Она и не заметила, как её притащили в санузел. Увидев себя в зеркале, Эмма ужаснулась. Она стала настолько бледной и худой, что сквозь кожу просвечивали кости. Волосы стали жидкими и перестали блестеть. Она походила на живого мертвеца.
Намного сильнее её поразила гримаса, застывшая на лице. Как Эмма ни силилась, ей не удалось придать ему нормальное выражение. Похоже, её так сильно отметелили, что повредили некоторые нервы. Теперь могло показаться, что она смотрит на мир из-под маски презрения и неприязни.
