Следующий его бой должен был состояться через сорок минут. Вечер не устал. Он в полном одиночестве сидел на стуле посреди раздевалки. Наверху бушевали страсти — шел поединок. Здесь же было тихо, если не считать приглушенного шума трибун, который накатывал, словно прибой, и снова затихал.
Когда пришло время, он вышел в зал и направился по проходу к рингу. Трибуны молча провожали его взглядом.
Противник был уже на месте. Высокий красавец, с сухой, хорошо развитой мускулатурой приветствовал публику вскинутыми руками.
— Чемпион Европы по карате, — сказал секундант, когда Вечер нырнул под канаты, — по версии…
По какой именно версии, Вечер не расслышал. Шум трибун заглушил последние слова секунданта.
Прозвучал гонг.
Чемпион не спешил. Он осторожно кружил по рингу. Вечер поймал его прямым ударом, с разворотом на сто восемьдесят и с длинным проносом опорной ноги. Чемпион заходил ему за спину и не ожидал, что его достанут на такой длинной дистанции. Получив пяткой в грудь, он отлетел к канатам, застыл на пару секунд, а потом снова стал осторожно подбираться к Вечеру. Едва он оказался на дистанции удара, Вечер правой ногой опять достал противника. В последний год пребывания в школе он постоянно отрабатывал именно этот удар. Он был самым трудным и производился из боковой стойки — передняя нога резко вздергивалась вверх коленом, а затем уходила вперед параллельно плоскости корпуса. Голень при этом оставалась пассивной, и потому противник видел перед собой только пятку, которая неслась в его сторону. Отбить такой удар было так же трудно, как и поймать неожиданно брошенный в тебя теннисный мячик. Но современные стили боя этот удар уже не практиковали. Он происходил из таеквондо Джуна Ри, назывался юп-чаги и был незаслуженно забыт. Его практически не засчитывали на соревнованиях по спортивному таеквондо.
Чемпион, получив пяткой в ребра, опять откатился назад. Вечер принял расслабленную позу и замер на месте, всем видом выказывая пренебрежение противнику. Он как бы говорил, что пора атаковать, а не кружить вокруг с коварным видом.
Чемпион неожиданно провел два прямых удара ногами и, приблизившись к Вечеру, переключился на руки. Тот заставил его отойти серией быстрых ответных ударов, затем в прыжке сделал обманный финт левой ногой и тут же, с воздуха, выкинул по окружности правую. Она угодила противнику в челюсть, и он рухнул на пол. Через минуту на ринг поднялся врач. «Наверное, перелом челюсти», — подумал Вечер, глядя, как возится с поверженным чемпионом доктор. Он перевел взгляд на притихший зал, где за него никто не радовался, и, исподлобья окинув его взглядом, негромко произнес:
— Здравствуй, мир, это я.
Потом Вечер попытался отыскать глазами лицо Директора, но не смог и опять повернулся спиной к трибунам, хранящим молчание.
Между тем поверженный противник понемногу приходил в себя. Это был уже не чемпион, взгляд его блуждал в пространстве, не фокусируясь ни на чем конкретном. В глаза этого человека заглянуть было невозможно. Рефери поставил их рядом и поднял руку Вечера. Как только он ее опустил, Вечер пролез под канатами и пошел в раздевалку.
— Ты разочаровываешь публику, — сказал, догоняя Вечера, Сева, его секундант, которого Директор привел буквально за десять минут до турнира.
— Это Сева, твой секундант, — сказал он. — И, если хочешь, опекун. Слушайся его. Он плохого не посоветует.
Вечер безразлично кивнул, обмениваясь рукопожатием с человеком, у которого была изнеженная рука и лицо пройдохи.
— Ты хотя бы для приличия махнул бы трибунам рукой. Думаешь, ты король? — продолжал Сева, следуя за Вечером. — Ты калиф на час. Сегодня бьешь ты, завтра бьют тебя. Сегодня ты интересен всем, а завтра сгинешь бесследно. А публика, она будет всегда, как само время.
При последней фразе Вечер удивленно покосился на Севу. Эти слова звучали.
— Спорт! — Сева с презрительной миной затянулся сигаретой.
Они сидели в ресторане недалеко от спорткомплекса. За большими окнами понемногу темнело. Неслышно скользил между столиками официант, ненавязчиво звучал рояль, за которым сидел сухощавый человек в черном костюме с бабочкой.
— Есть театр, где актерами работают бойцы. Они играют по заранее написанному сценарию, — продолжал Сева. — Эти ребята, которых ты сегодня побил, возможно, еще спорт, да. Но они не могут позволить себе такой ресторан. Они последний рубеж, за которым начинается бизнес. Ты лучше их, и ты уже за этим рубежом. Люди умудрились ради наживы испоганить даже такую вещь, как спорт. Возьми тот же футбол. Выигрывает тот, у кого больше денег. Скупил самых лучших игроков, и дело в шляпе. Это то же самое, как пойти в секс-шоп и купить себе самый большой и дорогой член. И все! Ты самый большой! Правда, уже искусственный, но кого интересуют детали? Я давно на футбол не хожу. Двадцать два миллионера отрабатывают свои деньги, а я должен на трибуне зарабатывать инфаркт. Раньше родина твоя играла, те пацаны, которые, может быть, на соседней улице выросли, и ты за них болел. А сейчас?
