— Психи и маньяки, за редкими исключениями, придерживаются одной схемы, ритуала. В данном же случае у нас — одно отравление и один человек, вытолкнутый из окна. Ничего общего.
— А Сигнальщик?
Теперь уже Бурлаков посмотрел на Смурова с любопытством. Медленно проговорил:
— Я же сказал: «За редкими исключениями».
Смуров откинулся на спинку кресла, несколько секунд в задумчивости покачался вперед-назад. Потом открыл ящик стола, положил туда пакет с камерой.
— Я могу идти? — спросил Бурлаков.
— Минутку. Я вызвал вас, чтобы понять. Зачем? Что в итоге? Видеоролик?
— В итоге — да, — кивнул Бурлаков. — Но это — не моя цель. Ролики всего лишь дают мне необходимый для жизни уровень дохода.
— А цель у вас какая?
— Найти преступника.
— Для чего? Чтобы переиграть полицию?
— Меня не интересуют игры с полицией. Мне интересно понять человека и таким образом вычислить его. В деле Сигнальщика никто не понимал убийцу — потому он и оставался безнаказанным долгие годы. Возможно, для того чтобы понять одного человека, нужен кто-то, кого не может понять ни один человек.
— Красиво сказано, — усмехнулся Смуров.
— Может быть. Хотя я этого не планировал.
— Я скоро начну допрашивать Корсакова.
Бурлаков, кажется, наконец удивился по-настоящему:
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Затем, что хочу знать. Он, по-вашему, тоже невиновен?
— Уверенности у меня нет.
— А предположения?
Бурлаков помолчал. Медленно проговорил:
— С вероятностью восемьдесят пять процентов Корсаков невиновен. Но с вероятностью девяносто пять процентов он как-то связан с убийцей. По крайней мере, в этом был на сто процентов уверен Загорцев — иначе не лгал бы на последнем допросе.
— А он лгал? — подался вперед Смуров.
— Да. Муку принесли не Корсакову, а ему. И Загорцев догадывался, кто стоит за убийством, но не хотел об этом говорить.
— Почему?
— Возможно, потому, что против этого человека не было никаких доказательств. Слово Загорцева против его слова. Даже если этот человек работает на фабрике по производству ядовитого антисептика, это — не доказательство. Даже любой найденный мотив — не доказательство. А возможно, тут вообще сыграли какие-то личные отношения.
— Но это — то, с чем мы сможем работать.
— Вы — да. — Тимофей сделал акцент на слове «вы».
— Вот что я предлагаю. — Смуров понизил голос. — Когда будет материал, позвоните. До того, как делать ролик. — Он написал на листочке номер и протянул Бурлакову.
Тот посмотрел на цифры, на Смурова. Приподнял бровь:
— Могу я узнать, зачем это вам?
— Не поверите. Я тоже хочу, чтобы за решеткой сидел преступник.
Помедлив, Бурлаков кивнул и взял бумажку. Но не уходил.
— Есть вопросы? — склонил голову Смуров.
— Это партнерство. Ваша выгода конкретна, моя — абстрактна.
— Гхм…
— Я могу попросить о встречном одолжении? Тем самым вы значительно облегчите мою работу.
— За спрос денег не берут, — пожал плечами Смуров.
— Адрес Измайловой и адрес Кругловой.
— Измайловой — допустим, понимаю, — медленно проговорил Смуров. — А Кругловой-то для чего?
— Хочу поговорить с дочерью погибшей.
— С ней уже говорили. Девочка не в курсе. Мать потеряла. Хватит ее мучить.
— Предположу, что девочке просто задавали не те вопросы.
— А какие надо было?
— Те, которые задам я. Они не нуждаются в критических замечаниях, потому я воздержусь от высказывания их вслух.
Смуров покачал головой:
— Не могу. Без обид, парень. Но ты сам на маньяка похож.
— До свидания. — Бурлаков встал.
— Всего хорошего. — Смуров взял со стола лист с отчетом Сашки о поездке в квартиру Загорцева и погрузился в чтение. — Полли Анна.
— Что? — развернулся у самой двери Тимофей.
— Ничего, — с недоумением посмотрел на него Смуров. — Вам послышалось. Всего хорошего.
— Н-да. Интересно у них там. Прямо змеиное гнездо.
Вероника и Саша сидели в кофейне.
Ванна и полчаса блаженной дремы сделали свое дело. Вероника посвежела; заглянув в зеркало, решила, что похорошела и что посещение кофейни — отличный повод выгулять новое платье. Судя по Сашиным взглядам, которые то и дело ловила на себе, не зря достала его из шкафа и добрых полчаса прыгала вокруг с утюгом. Приятная все-таки штука — мужское внимание. Пусть даже исходит оно от человека, который ей абсолютно безразличен.
— Да ужас, — вздохнула Вероника. — Странный народ эти участники все-таки. Я бы к их Ильичеву на километр не подошла, даже если бы заплатили! А там — ты видел, какие страсти кипят? Как будто от того, что проиграешь, жизнь закончится. Дурдом, честное слово.
— Почему — «как будто»? — бросил Саша. — Не «как будто», а так оно и есть.
— В смысле? — изумилась Вероника. — О чем ты?
