Долинин ушел, а Смуров неспешно добил сигарету до фильтра и сунул руку в карман брюк.
— Плюшки, — просипел он. — С дерьмом твои плюшки, Долинин.
В кармане у него лежал прозрачный пакет. В пакете — видеокамера размером со спичечный коробок, которую обнаружили в номере, из которого выпорхнул Загорцев. А симка, стоящая в этой камере, была зарегистрирована на человека, который уже мелькал в деле. Только в совершенно неожиданном качестве.
Вероника пыталась дозвониться до Леопардихи в течение трех часов. Тимофей провел это время в метаниях между мониторами, остервенело стуча по клавиатуре и щелкая мышью.
Приветливое предложение сайта Леопардихи «оставьте запрос, и мы очень скоро с вами свяжемся!» ожидаемо ничего не дало. Связаться с Вероникой никто не пытался. Профиль Леопардихи в соцсетях оказался закрытым: пока не добавит в друзья, даже не прочитать о ней ничего.
— Тиша, отпусти меня домой, — в конце концов взмолилась Вероника. — Я вчера целый день проторчала в Зеленограде, вскочила в безумную рань, наблюдала полет Загорцева, общалась с трупом и рисковала жизнью, стоя на подоконнике восьмого этажа. Я, в конце концов, в одной и той же майке хожу уже два дня!
— Ты можешь взять мою майку, — предложил Тимофей. — Выбирай любую.
— Нет уж, — отрезала Вероника. — Я домой. У тебя кровать неудобная и ванная жуткая. И вообще, ты скоро в полицию уедешь. На сколько тебе там назначили?
— На пятнадцать тридцать.
— Во-от. Между прочим, черт их знает, зачем они тебя зовут. Вдруг контакты Леопардихи принесут на блюдечке с голубой каемочкой? Или тебя, пока там общаться будешь, как принакроет! Как засияет свет в конце тоннеля! В два счета Леопардиху отыщешь. А я пока посплю. А?
— Ну ладно, — поколебавшись, кивнул Тимофей. — Езжай домой. Но будь на связи!
Можно подумать, когда-то не была… Впрочем, вслух Вероника этого не сказала. Счастливая, выпорхнула из Тишиной квартиры.
Через полчаса уже лежала в ванной, наполненной ароматной пеной. Любовалась нежно-голубой плиткой с изображениями ракушек и морских коньков.
Господи, какое же счастье! Особенно по сравнению с кроваво-красной душевой кабиной…
Телефонный звонок раздался, когда Вероника блаженно дремала. Ей даже сниться начало что-то приятное. Никак не связанное со слепящими фасадами гостиниц, размозженными головами и окровавленными трупами…
— Убью, — сквозь сон пообещала телефону Вероника. — И меня оправдают, это точно! Потому что издевательства над людьми запрещены Женевской конвенцией.
Телефон, лежащий на стиральной машине, продолжил звонить. Вероника нащупала вибрирующий аппарат. Промычала:
— Руки-ноги слушают. Имей в виду, голова: мы лежим в ванной и временно нетрудоспособны.
— Чего? — удивился Саша.
— Ой. Это ты… — Вероника потянулась. — Ничего, не обращай внимания.
— Не отвлекаю?
— Еще как отвлекаешь. Задремала в ванной. В надежде хотя бы остаток дня провести по-человечески.
— О…
— Что?
— Да так, — ухмыльнулся он. — Воображение разыгралось.
— Зря, — отбрила Вероника. — Пусть обратно отыгрывается. Тут полная ванна пены и все равно ничего не видно.
— О! Так даже интереснее.
— Слушай. Ты чего звонишь? — Вероника проснулась окончательно. Села. — О воображении рассказать?
— Да нет. — Саша посерьезнел. — Скорее, о твоих фантазиях расспросить.
— Это в каком смысле?
— В том смысле, что перед тем, как пулей вылететь из квартиры Соколовой, ты мне сказала, что Корсаков ни в чем не виноват.
— Э-э… Да? — Вероника мучительно пыталась вспомнить, что она сказала.
— Угу. Я, в отличие от некоторых, на память не жалуюсь. Подробностями поделиться не хочешь?
— А сам Корсаков? — мгновенно перешла в наступление Вероника. — Неужели до сих пор не поделился? Ты ведь их с Агнией еще утром увез.
— Увез, — подтвердил Саша. И контратаковал: — Так почему ты оказалась в квартире подозреваемой?
— А Агния — уже тоже подозреваемая?
— Конечно, я же сказал. В укрывательстве. Корсаков оставил нам для связи свой красноярский адрес. О том, что собирается задержаться в Москве, словом не обмолвился. И к телефону не подходил.
— А как же вы его нашли? — заинтересовалась Вероника.
Рассказанное Сашей все больше напоминало ситуацию, в которой оказались они с Тимофеем, потеряв Леопардиху.
— Да как положено, схема отработанная. Отследили по номеру, где находится, а дальше ты видела. Теперь расскажешь, наконец, что делала в квартире Соколовой?
— Расскажу, — пообещала Вероника. — А тебя можно будет попросить об услуге?
— Ну… Расценки ты знаешь. Смотря какая услуга.
— Ты можешь вот так же, как про Корсакова, узнать, где находится Леопардиха?
— Кто? — обалдел Саша.
— Блин. То есть Сабина Измайлова. Третья участница шоу, у которой был торт в виде снеговика.
— Он же — единственный не отравленный? — уточнил Саша.
— Ага.
— Ну, допустим, могу. А зачем тебе?
— Да понимаешь, — принялась сочинять Вероника, — я собиралась и у нее взять интервью. Нашла на сайте Измайловой телефон, но он выключен. А мне прямо очень надо! Можешь подсказать, как с ней связаться?
— Попробую.
— О, спасибо!
