Вместо ответа женщина опять что-то заворковала. Тимофей смотрел на нее и думал о том, что вот ей — вообще наплевать, что он говорит. Ей важно выполнить свою работу. Принять его в машине скорой помощи, осмотреть, измерить давление, температуру.
Выходит, можно и так? Можно просто наплевать на других людей и делать свое дело? И вот так вот, как она, спокойно улыбаться. Твердо зная, что поступаешь правильно, даже если на самом деле это не так.
Он очутился внутри скорой. Вопреки ожиданиям, здесь было даже прохладно — наверное, работал кондиционер. На руке Тимофея затянулась манжета тонометра, женщина быстро заработала «грушей».
— Я в полном порядке, — сказал Тимофей.
— Тс! — отозвалась женщина.
— Мой организм в превосходной форме, я способен выдерживать куда более серьезные нагрузки, чем такая жара.
— Давление в норме. — Женщина избавила его от манжеты. — За пальчиком глазками следите…
Тимофей смотрел ей в глаза, игнорируя болтающийся перед лицом палец.
— Была обычная паническая атака. Я прекрасно знаю, что со мной. Я подпишу отказ от госпитализации. Подскажите, пожалуйста, который час?
— Надо же, у всех нынче медицинское образование, — внезапно рассердилась женщина. — А если это микроинсульт?
— Четыре симптома из восьми, — согласился Тимофей. — Но у меня нет времени.
— На что?
— На микроинсульт. — Он сел, не отпуская взглядом женщину. Повторил: — Который час?
Ну же. Если она так может, то, значит, и у него получится. Просто настаивать на своем. Делать свое дело.
Тимофей не поверил глазам, когда женщина опустила руку в карман и достала телефон. Бросила на него взгляд.
— Половина одиннадцатого.
— Хорошо, — похвалил ее Тимофей, хотя ничего хорошего не было в том, что четыре с лишним часа оказались вычеркнуты из жизни в такой важный день. — Мне нужно позвонить. Прошу вас. Это недолго.
— Пожалуйста. — Женщина, поколебавшись, протянула ему телефон.
Тимофей взял его, опустил взгляд. Отметил заставку — лысеющий мужчина в синей футболке — наверное, муж, — держит на руках ребенка лет трех — очевидно, сына. Нажал на иконку с телефонной трубкой и набрал номер.
Номера́ Вероники, Вована и еще нескольких важных людей Тимофей знал наизусть. Проблем с запоминанием информации у него никогда не было.
Гудки, гудки…
— Да! — рявкнул мужской голос.
— Кто это? — спросил Тимофей.
— Полиция, уголовный розыск. Назовите вашу фамилию и имя.
— Не уверен, что вы имеете право требовать от меня подобной информации при разговоре по телефону. Я не вижу вашего удостоверения. Мне нужно поговорить с Вероникой Калининой, это ее номер.
На том конце сердито попыхтели и сказали:
— Калинина госпитализирована.
— Куда? По какой причине?
— Значит, так… — Говорящий отвлекся, чтобы на кого-то неразборчиво крикнуть. — Я вам настоятельно рекомендую связаться с нами в официальном порядке, то есть — приехать в отделение для дачи показаний. Больше никакой информации вы по телефону не получите.
Связь оборвалась.
— Нельзя недооценивать телефоны, — пробормотал Тимофей и набрал другой номер. — Не в наше время.
Вован отозвался после третьего гудка.
— Алло?
— Обзвони все больницы неподалеку от Нескучного сада.
— Эм… Сорян, шеф, это не моя работа.
— Ищи Веронику Калинину.
— Веро… Чего?!
— Вов. Нужно просто набирать номера и задавать вопросы взволнованным голосом. У тебя получится.
— А с Вероникой-то что?!
— Как только выяснишь — сразу мне расскажешь. Я буду на связи через… — Тимофей посмотрел на фельдшерицу. — Какая это станция?
— «Сокольники»… — растерянно ответила та.
— Через час, — твердо сказал Тимофей и нажал на сброс. Протянул телефон владелице. — Благодарю. Простите за беспокойство. Я должен что-то подписать?
Медбрат и водитель курили возле машины. Анна Сергеевна остановилась рядом с ними, провожая взглядом пациента.
— Ожил? — спросил медбрат.
— Угу, — сказала Анна Сергеевна и прислонилась к борту машины. Скрестила на груди руки.
— А ты-то чего?
— Я… — Анна Сергеевна хмыкнула. — У меня, знаешь, такое чувство, как будто меня только что загипнотизировали. Жуткий парень… Не удивлюсь, если маньяк какой-нибудь.
— Молодой человек, говорите громче! Фамилия больного? Имя, отчество?
— Калинина Вероника Витальевна, — повторил Тимофей.
— Калинина? — Пожилая женщина в белом халате, сидящая за информационной стойкой, вдруг нахмурилась. Посмотрела на Тимофея так, будто только что увидела. Смерила взглядом от затылка до пояса — дальше из-за стойки не получилось бы. — Поступила вчера?
— Да.
— Подождите.
Женщина с неожиданной для своего возраста резвостью поднялась и скрылась в глубине помещения, за шкафами с открытыми полками.
Тимофей остался ждать у стойки. В голове стучали два слова: «стабильно тяжелое».
«Состояние стабильно тяжелое» — так ему сказали о Веронике в справочной больницы, когда он наконец сумел пробиться сквозь бесконечное «занято».
«Могу я ее навестить?»
