Тимофей был готов к категорическому отказу. Если Вероника в реанимации, туда, как правило, не пускают никого, кроме близких родственников. Тимофей заготовил целую речь о том, что как адвокат имеет право навещать клиентку в любое время суток, независимо от ее состояния. Собирался угрожать судом. Но его всего лишь попросили представиться.
«Бурлаков Тимофей Геннадьевич», — он терпеть не мог это имя.
«Кем вы приходитесь больной?»
«Я ее адвокат».
«Ясно. Приезжайте».
В трубке загудели гудки. А Тимофей бросился в больницу. Быстрее — пока не разобрались, не запретили, пока не произошло еще что-нибудь.
— Паспорт, — сказала женщина в белом халате, вернувшись за стойку. И протянула руку.
Тимофей подал ей паспорт. Женщина сняла с него копию, заполнила какой-то формуляр и положила на стойку белую пластиковую карточку.
— Вход в реанимационное отделение — только в халате и бахилах. У вас есть халат?
Тимофей развел руки в стороны, демонстрируя как отсутствие халата, так и вместилища, где он мог бы находиться:
— Нет. Я могу здесь его купить?
— Можете взять на время посещения, потом вернуть. Но это тоже платно.
Тимофей кивнул.
— Тогда по коридору до конца, там увидите. А реанимационное отделение — на третьем этаже. Пятая палата.
— Спасибо. — Тимофей взял карточку.
В конце коридора обменял две купюры на упакованный в прозрачный пакет безразмерный халат. С грехом пополам натянул его поверх одежды.
Вызывать лифт не стал, поднялся по лестнице. Поколебавшись, нужно ли стучать, и решив, что не нужно, толкнул дверь, ведущую с лестницы в коридор реанимационного отделения.
Вошел, принялся оглядываться по сторонам, пытаясь определить, где здесь пятая палата. И в ту же секунду дверь за спиной захлопнулась.
— Руки, — приказали ему. — Мордой в стену!
Быстро.
Человек, который это произнес, был абсолютно убежден, что имеет право так говорить. То есть, по логике, никем, кроме полицейского, оказаться не мог.
Тимофей медленно повернулся к нему.
— Мордой в стену, я сказал! — прикрикнул парень в полицейской форме.
Тимофею он показался знакомым. Лично не встречались, но он точно видел это лицо. А еще — парень был как-то связан с Вероникой…
— Саша? — спросил Тимофей.
Если парень и удивился, виду не подал. Одернул:
— Кому Саша, а кому — лейтенант Зубарев. Ты слышишь плохо?
Тимофей послушно повернулся к стене. Поднял руки и позволил себя обыскать.
— Ну и кто ты такой? — сноровисто ощупав его, бросил Саша. Выудил из заднего кармана джинсов телефон. Приказал: — Сумку — сюда. — Тимофей снял поясную сумку, которую носил через плечо. Протянул Саше.
— Я — адвокат.
Саша расстегнул молнию, вытащил паспорт. Перелистнул.
— Угу. А я — Моргенштерн… Что корочки адвокатские у тебя есть, и так знаю. И то, что основное твое занятие — лепить ролики на потеху школоте, тоже знаю. Я спрашиваю, к потерпевшей, — Саша мотнул головой куда-то, где, по-видимому, находилась Вероника, — какое ты имеешь отношение?
Чуть поодаль, напротив того места, где в больницах обычно находится пост дежурной медсестры, маячил еще один парень в полицейской форме. А вот никого из медперсонала Тимофей в коридоре не наблюдал. Им, видимо, на время проведения операции по задержанию преступника велено было не показываться.
Что ж, теперь понятно, почему ему так запросто разрешили приехать в больницу. И для чего отлучалась женщина из регистратуры, тоже понятно — звонила сюда, предупредить. Саша его ждал.
— Это допрос? — осведомился Тимофей.
Несколько секунд у него ушло на то, чтобы принять решение: следует ли обращаться к Саше на «ты», или на «вы». «Ты» в данной ситуации показалось более правильным. Они примерно одного возраста, и Саша первым использовал такое обращение.
— Если допрос, то считаю своим долгом предупредить: мне известно, какие отношения связывают с Вероникой тебя. И скрывать это я не намерен.
— Да ты че, — обронил Саша. Оглянулся на стоящего рядом с постом дежурной напарника.
— Именно. — Тимофей мысленно похвалил себя за правильно выбранную тактику. Он говорил намеренно негромко, так, чтобы не слышал второй полицейский.
— Хорошо. Пока, — Саша выделил голосом слово «пока» и тоже сбавил тон, — пусть будет не допрос. Но на всякий случай предупрежу: дача взятки должностному лицу подразумевает ответственность обеих сторон.
— Я — адвокат, — напомнил Тимофей. — Разумеется, мне это известно. Но у нас ведь обычная беседа, верно? Пока.
Саша внезапно ухмыльнулся.
— Один-один… О’кей, обычная беседа. Итак?
— Вероника на меня работает.
— Во-от оно что, — протянул Саша. — То-то, думаю, платит, не торгуясь! Для журналистской братии редкость. А тут, оказывается, не задрипанная газетенка, а блогер-миллионщик. Кабы знал, так побольше бы стряс.
— Поздно, — отрезал Тимофей. — Можешь рассказать, что с Вероникой? Я могу ее увидеть?
— Зачем? Она без сознания, под наблюдением. В палату тебя не пустят. Сюда-то разрешили подняться только потому, что я велел.
— Что с Вероникой? — настойчиво повторил Тимофей. — Ее отравили, верно?
Саша прищурился.
