С огромным трудом оторвав взгляд от него, еще раз внимательно все осматриваю. Раскрошенные камни и обломки скульптур. Мне видно, где располагались стены, проходы и арочные окна. Все здание воскресает перед моим внутренним взором. Я вижу служанок в белых платьях и Адриана, который беседует с гостями. Вижу старуху из воспоминаний Юны. Она кладет императору руку на плечо. Они стоят во внутреннем дворе Морского театра, а вокруг водоема разбиты красивые клумбы. Мой взгляд падает на небольшой четырехугольник из мраморных блоков, который до сих пор находится ровно в центре острова. Раньше над ним нависала крыша, которую поддерживали колонны. Я медленно подхожу туда. В квадратном бассейне мерцает темная вода. Мне даже не нужно совать в нее палец, чтобы понять: она неестественно холодная. Как и я. Интересно, почему я нигде об этом не читала?
– Нет. – Голос Азраэля рассекает воздух, словно удар хлыста. – Я запрещаю.
Максимально сконцентрированная, я расстегиваю молнию на кожаной куртке и снимаю ее. Под ней на мне только майка.
– Я не просила твоего разрешения.
Он подходит ко мне вплотную.
– Ты… туда… не… полезешь.
– Полезу. – Стягиваю ботинки и штаны. – Это мое предназначение, и ты позволишь мне его исполнить. – Я избавляюсь и от майки. Ангел сглатывает при виде открывшейся картины. Я могла бы сойти за одну из белых мраморных статуй, которые раньше здесь стояли. Правда, они не носили кружевных трусиков. По крайней мере, мне так кажется. – Корона внизу. Уверена, там не очень глубоко. Нырну за ней и сразу вернусь.
– С чего ты решила, будто там неглубоко? – На его щеках играют желваки.
– Скажем так, я просто на это надеюсь. Канал тоже неглубокий. Ты должен позволить мне это сделать. По-моему, я такая холодная, чтобы нырнуть туда. Любой другой замерз бы и утонул. Кроме меня.
Опустившись на одно колено, Азраэль протягивает руку и держит ее над поверхностью воды.
– Любой другой превратится в лед, – соглашается он.
– Говорю же. Поэтому просто позволь мне это сделать. – Я присаживаюсь рядом с ангелом. Как же мне хочется поцеловать его. В последний раз. – Ты знаешь, чего я хочу, а для этого мне необходима корона, – говорю вместо этого.
Боль отчетливо читается в чертах его лица, и на мгновение меня охватывает желание все-таки признаться в том, как сильно я люблю. Как хочу, чтобы Азраэль был со мной, как в нем нуждаюсь. А еще в том, что его сердце принадлежит мне. Но хотя бы один из нас должен проявить благоразумие. Лучше пусть считает, что человеческая сущность мне важнее, чем он.
Не дожидаясь, пока Азраэль даст разрешение, я разворачиваюсь и по плоскому мраморному бордюру соскальзываю внутрь. Он не успевает мне помешать. Ахнув, потому что слово «ледяной» и близко не описывает этот холод, я ныряю. Вода смыкается над головой, проникает в ноздри, обволакивает тело и шумит у меня в ушах. Тем не менее мне слышны отчаянные крики Азраэля. Чувствую руку, которая пытается меня нащупать, еще до того, как она до меня дотрагивается. Рефлекторно вынырнув обратно на поверхность, я резко отталкиваю ангела. От силы удара он пролетает по воздуху, врезается в стену и остается неподвижно лежать там. Это он переживет. Воду – нет. Ему нельзя к ней прикасаться.
Вновь погрузившись в черную жидкость, разворачиваюсь и плыву во тьму. Стены бассейна заросли скользкими водорослями и обломанными ракушками. Ничто из этого не выжило в таком холоде. Равномерными движениями я опускаюсь глубже и глубже. Лунный свет еще в течение некоторого времени просачивается в шахту, а затем исчезает. Меня окружает мрак, но, невзирая ни на что, я испытываю не страх, а надежду. Скоро я снова стану собой. И на этот раз не разрешаю себе думать о том, как это отразится на наших отношениях с Азраэлем. Просто стану наслаждаться каждой проведенной с ним минутой и не думать ни о вчерашнем дне, ни о завтрашнем. Мне не под силу изменить ни то, ни другое. Прямо сейчас я могу лишь воплотить наши заветные желания. Кожу покалывает от холода. Постепенно я свыкаюсь с мыслью, что моя судьба предопределена. Я должна была умереть и перевоплотиться, чтобы оказаться здесь и отыскать ковчег.
