«Ты спишь, чтобы проснуться», – повторяю фразу из-под крышки ковчега. Я должна была умереть, чтобы жить, и моя задача – пробудить Корону пепла от многовекового сна. Одна из множества задач, уготованных мне судьбой. Внезапно свинцовой тяжестью на меня накатывает усталость, и я прислоняюсь головой к стене. Когда все это закончится, первым делом высплюсь. Вода стекает вниз по моему телу, и мне требуется несколько секунд, чтобы сообразить, что она действительно уходит. Трогая руками иероглифы, я привела в действие невидимый механизм. Определенно, Адриан был настоящим гением. Он самостоятельно спроектировал Морской театр, включая это подземное сооружение, которое никогда по достоинству не оценит наука.
Вода тем временем достает мне только до пояса, потом – до колен. По коридорам проносится порыв ветра, заставив еще сильнее замерзнуть. Наконец с булькающим звуком вода исчезает совсем, и стена с хрустом отодвигается. Опустив руки, я отступаю на шаг назад. Не очень большая комната залита золотым светом, который исходит из ниши в стене напротив. Я сглатываю от возбуждения и нервозности. Он правда здесь. Ковчег Завета.
Священный ларец, построенный бессмертными для защиты их регалий, украденный и доверенный человеку. Невозможно сосчитать легенды, окружающие этот ящичек, а теперь он стоит передо мной. Не очень крупный, и, несмотря на золото, которым покрыто дерево, это довольно простой предмет. Настоящими произведениями искусства можно считать лишь двух золотых херувимов, охраняющих ковчег. Как и описано в Библии, они сидят на концах крышки. Распростертые вверх крылья прикрывают собой пластину крышки. Херувимы повернуты лицами друг к другу. Я осматриваю расписанные замысловатыми орнаментами и рисунками стены в поисках ловушек и оружия. Вероятно, раньше так украшались погребальные камеры фараонов, пока время и расхитители гробниц не лишили их этой магии.
Хотя мне стоило бы схватить корону и бежать прочь, я не могу не изучить рисунки. Обнаруживаю Рамзеса II и Осириса. Рядом с ними стоит ангел, которого по красным крыльям можно распознать как Исрафила. Осириса легко определить по зеленому цвету кожи. На нем Корона пепла. На противоположной стене изображен Соломон, а возле него – невероятной красоты женщина. Царица Савская держит в руке Скипетр света. Дальше Александр Македонский на своем Буцефале. У него на пальце Кольцо огня, в то время как сам царь скачет галопом по равнине. Его преследуют существа, напоминающие мне шединов. Адриан очень много знал об этой истории, из-за чего я окончательно убеждаюсь: его в нее явно посвятил бессмертный, и готова поспорить на что угодно, это был Исрафил.
Подхожу ближе к ковчегу. Он вибрирует, будто вот-вот подпрыгнет. Лишь достойный имеет право к нему прикоснуться, любого другого он убьет. Однако достойна ли я? Несмотря на влажную кожу и бьющий меня озноб, на лбу и спине выступает пот. Следовало попрощаться с Азраэлем. Высока вероятность, что мы больше не увидимся. Это не игра, а горькая реальность. Я протягиваю руку, и гудение ковчега усиливается. От крышки мои трясущиеся пальцы отделяет лишь пара дюймов, как вдруг крылья обоих херувимов приходят в движение. Сначала я думаю, будто это обман зрения, однако они поворачивают головы в мою сторону и смотрят на меня золотыми глазами. Сжав зубы, я на секунду притрагиваюсь к ларцу. Тело не опаляет пламя и не скручивает от нестерпимой боли. Набрав полную грудь воздуха, подхожу ближе. Херувимы выпрямляются. Они не больше моего предплечья, но обнажают мечи, выглядя при этом весьма грозно. Тем более, на мне только нижнее белье. Более неподходящий наряд для такого исторического момента трудно себе представить. «Ну хотя бы верх и низ одинаковые», – мелькает у меня мысль с оттенком черного юмора. Когда я кладу обе ладони на крышку, чтобы ее открыть, херувимы спрыгивают и приземляются на землю рядом со мной. Надеюсь, они не станут возражать, если я возьму корону. И пусть они защищали регалию, но я – та, кто должен ее вернуть. Крышка распахивается, и я ее вижу. Корону пепла. Регалию богов, вместе с первыми бессмертными созданную из ничего. Мягкий серый свет поднимается вверх, словно теплый дым. Крупные зеленые изумруды сияют в оправе из золотых стеблей. Я с благоговением до нее дотрагиваюсь. Камни пульсируют под моими пальцами, а стебли прижимаются к холодной коже. Не успев задуматься, разумно это или нет, я достаю корону из ковчега.
Это неразумно!
– Нет! – кричу я.
Стена позади меня закрывается, причем гораздо быстрее, чем открывалась. В боковые стены вдвигаются каменные квадраты, и внутрь начинает заливаться вода. Хорошо сохранившиеся изображения говорят о том, что в течение всех прошедших веков в камере было сухо. По всей вероятности, Адриан изобрел эту ловушку на тот случай, если кто-то все-таки явится, чтобы украсть корону. Вор должен утонуть в этой камере. Лишь краем глаза я замечаю, как херувимы увеличиваются в размерах, и бросаюсь к стене, но слишком поздно. Она с грохотом захлопывается. Испуганно отскочив назад, прижимаю корону к груди.
