Корона пепла полностью

Еще одна жрица разливает вино. Впрочем, я не намерен ни есть, ни пить. Ни капли не доверяю Гекате. Она всегда была скорее колдуньей, чем богиней, и ей ничего не стоит превратить нас во что-нибудь этакое, лишь бы мы не спутали планы. Просто улыбнувшись, Геката делает маленький глоточек вина. Затем аккуратно ставит бокал и складывает руки на коленях.

– Вы правы, время тайн закончилось. Хотя вам стоит знать, что я никогда не собиралась причинять кому-либо вред. Мы с Тотом хотели только лучшего для всех нас.

– И вы оба знаете, как это?

Высокомерные боги. Они всегда были такими. Из-за этого мы и оказались в подобном положении.

– Мы очень долго искали Нефертари, – не реагируя на упрек, продолжает она. – В общем и целом несколько тысячелетий. Осирис неслучайно отправил тебя к ней, пускай ему и неизвестно о ее роли. Дело никогда не было только в поиске регалий.

– Что, прости? Тогда в чем же?

Какую еще особую роль Нефертари должна сыграть? Неужели она недостаточно страдала? Если Геката считает, будто я позволю еще что-то сотворить с Нефертари или требовать от нее большего, она меня узнает.

Богиня слегка подается вперед.

– Никто из вас никогда не заглядывал внутрь ковчега. Только аристои и Тот находились рядом, когда после коронации Сети туда снова убирали артефакты.

– Тогда я был в немилости, как ты помнишь, – киваю я.

– Знаю. Когда регалии опускали в ковчег, на внутренней стороне крышки появилась надпись. Тот пришел ко мне, чтобы сообщить об этом.

– Никогда об этом не слышал.

– Я тоже, – подает голос Гор. – Как ему пришло в голову рассказать все тебе?

Геката прочищает горло, однако на вопрос не отвечает.

– Аристои не афишировали этот факт, поскольку не желали вызывать новые волнения среди наших народов. – Богиня пожимает плечами. – К тому же никто не понимал, как истолковать те слова. Пока я не попросила о помощи Платона.

– Ты не имела права рассказывать смертному о регалиях власти, – замечает Энола. – Это было запрещено.

– Вряд ли я единственная, кто так поступил.

– Как звучит надпись из ковчега? – уже резче спрашиваю я.

– Ты спишь, чтобы проснуться, – нараспев произносит Геката. – Ты умираешь, чтобы жить.

Тихо выругавшись, я изо всех сил стараюсь не наброситься на нее.

– И что это означает? – У меня имеется смутное подозрение, но хочу услышать это из ее уст.

– Регалии решили, что вернуть Атлантиду сможет не бессмертный, а только возродившаяся.

– Ты умираешь, чтобы жить, – тихо повторяет Гор.

Энола сдавливает в руке бокал, и тот лопается. Раздается звон, но я не свожу глаз с Гекаты. Мысли мелькают, как в калейдоскопе.

– То есть Нефертари якобы суждено вернуть Атлантиду? Вы думаете, что это предложение подразумевает именно ее?

– В Нефертари пересекается множество линий крови, – поясняет богиня. – Столько мужчин и женщин, живших до нее, вершили историю смертных. Мы абсолютно уверены, что она та самая, а если ты по-прежнему сомневаешься… она нашла скипетр и кольцо.

– О местонахождении которого ты все это время знала.

Геката пожимает плечами, как будто это несущественная мелочь. Неудивительно, что в какой-то момент она перестала общаться с Саидой. Как бы невероятно это ни звучало, ее замучила совесть. Богиня невозмутимо делает глоток вина и берет дольку нарезанной груши.

– Угощайтесь, – предлагает она Эноле и Гору, а затем щелкает пальцами, и разбитый стакан восстанавливается. – Здесь ничего не отравлено. Мы на одной стороне.

– С каких пор?

– Всегда, мой дорогой. По-твоему, мне легко было обратить Платона? Я заранее знала, что мне никогда больше нельзя будет к нему прикоснуться. Что ты почувствовал, когда Нефертари не смогла держать тебя за руку? А если бы ты узнал, что больше никогда не займешься с ней любовью?

В ее голосе звучат гипнотические нотки, и у меня в голове вспыхивают образы. Я лежу с Нефертари на широкой кровати во дворце джиннов. Целую, ласкаю и погружаюсь в нее. Обвив меня ногами, она стонет.

– Все ясно. До нас дошло, – разрушает иллюзию Гор. Судя по всему, картинки возникли не только у меня в подсознании. Моя ладонь ложится на кинжал на поясе. Я ее убью.

– Хочешь сказать, ты уже тогда поняла, что тебе понадобится вампир, который однажды пробудит Нефертари к жизни? Больше чем за две тысячи лет до этого? Вот почему ты превратила Платона? – Геката пристально смотрит на меня, и ей необязательно даже отвечать. – Кому известно все, что вы разгадали о той надписи? Только тебе, Платону и Тоту или еще кому-то?

Аристоям, очевидно, нет.

– Сету. Нам пришлось рассказать Сету. Если бы мы посвятили более широкий круг лиц, все закончилось бы ссорами и раздором, а их нам уж точно хватило с лихвой.

– Почему ты ничего не сказала нам, когда мы приходили сюда в прошлый раз? – недоумевает Энола.