– Король жив, – напевает она мне на ухо. – Его убьешь ты. Через пару дней, когда совсем оголодаешь, ты высосешь из него всю кровь. Он недостоин быстрой смерти. Там, куда ты отправишься, он тебе пригодится. Советую наслаждаться им маленькими глоточками. Вечность кажется долгой, когда тебя мучает голод. И когда не мучает, тоже, – шепчет Рита так тихо, что ее слышу только я. – Он разрушил все мои надежды.
Прежде чем я успеваю что-то ответить, меня – все еще крепко связанную туманными путами – закидывают на спину кентавру. Краем глаза наблюдаю, как неподвижное тело Сета водружают на второго получеловека-полуконя, после чего оставшиеся кентавры преклоняют колени, чтобы магини могли на них сесть. Вот такой процессией мы возвращаемся обратно во дворец. Все кентавры скачут парами. Туман отступил к краям тропы. Создания, которые разорвали Платона, бегут рядом с нами. Снова и снова кто-то из них старается укусить свисающие руки Сета. Нужно что-то предпринять, однако путы лишь сильнее впиваются в кожу, когда я пытаюсь из них вывернуться.
Будто в подтверждение одна из туманных веревок врезается мне в горло и начинает гореть огнем.
Остаток пути мы преодолеваем молча. Чем ближе дворец, тем меньше мне удается сопротивляться инстинкту, который велит освободиться. Если позволю Рите где-то запереть себя, меня будет ожидать нечто похуже, чем все, что я успела пережить раньше. В итоге от меня останется одна оболочка. Магиня права: регалиям без разницы, способна ли я думать и чувствовать, возвращая Атлантиду.
Невидимая сила снимает меня со спины кентавра. Сквозь замковые двери я лечу в буквально кишащий шединами холл. Столько я еще никогда не видела. Судя по всему, они следили за каждым нашим шагом и доложили Рите. Теперь же они выстраиваются вдоль пути во внутренний двор. Неподалеку от небольшого моста через вонючий ручей Баал призрачными руками поднимает круглую решетку примерно семи футов в диаметре. Сглотнув, я мотаю головой.
– Нет, – бормочу я, начиная вырываться. Плевать, что туманные путы разрезают мою плоть. Я не слушаю предостережения Сета у себя в голове. Они не могут кинуть нас в эту дыру. Ни в коем случае. Но у меня нет шансов. Я лечу прямо к ней и на мгновение застываю над бездной.
– Думаю, ты знаешь, что это, – мурлычет Рита, а потом я падаю. Падаю и падаю, и меня преследует ее презрительный смех.
У этой ямы нет дна. Иногда она расширяется, но лишь затем, чтобы я провалилась в следующую дыру. Я не приземляюсь ни на втором, ни на четвертом уровне. Она уходит еще глубже. Вместе с тем удар оказывается настолько внезапным и сильным, что я чувствую, как в моем теле ломается каждая косточка. Сет падает на камень рядом со мной, и я слышу отвратительный хруст ломающихся костей. Но все равно он нащупывает мою руку. Прежде чем я успеваю его удержать, бога отбрасывает от меня. Раздается металлический лязг. Я выпрямляюсь, невзирая на боль, и встаю на колени. Серые бестелесные руки придавливают Сета к каменной стене, а потом заковывают в железо не только щиколотки и запястья, но и обвивают цепями грудь, талию и ноги. Орихалк с шипением прожигает его рубашку и штаны. Сет рычит, когда металл прикасается к оголенной коже. Вены на шее вздуваются, он стискивает зубы. Бросаюсь к нему, чтобы сорвать цепи, но внезапно врезаюсь в невидимую стену. Изо всех сил колочу ее руками, но ничего этим не добиваюсь. Мы умрем здесь, внизу. Сет от ран и ядовитых цепей, а я – от голода. Впрочем, я не сомневаюсь, что перед этим Рита уберет стену, чтобы меня испытать. Хватит ли мне тогда сил, чтобы сопротивляться зову крови?
Стерев с лица грязь и кровь, смотрю наверх. Так легко я не сдамся. Наше подземелье гораздо больше, чем я предполагала поначалу, но все равно напоминает мне ублиет[8]. Здесь воняет разложением, а еще влажно и жарко. Слишком жарко для моего тела. Большинство людей считают, что этот вид казни был распространен в Средние века, хотя он скорее являлся методом пыток эпохи Возрождения. Не то чтобы сейчас это имело значение. Бедняг, осужденных на такое наказание, в прямом смысле слова забывали. Им не давали ни еды, ни воды, а часто даже не убирали трупы, а просто сбрасывали туда следующего несчастного. Проклиная собственные знания, я пытаюсь разрушить барьер между нами и бьюсь в него, пока не раздираю кожу до костей, но все без толку.
– Я могла ее убить. Выпила бы всю ее кровь до капли, – кричу я. – Почему ты мне помешал?
– Потому что ты отравилась бы, – тихо произносит он с закрытыми глазами. Через преграду я отчетливо его слышу. – Я не мог этого допустить.
