– Перестань, – прошу я, и на глазах выступают слезы. – Используй магию для себя, а не для меня. – Прохлада исчезает, и жара становится еще невыносимее. Волдыри у меня на руках лопаются. Я не издаю ни звука, хотя боль такая, что хочется кричать. Впрочем, Сету, по всей вероятности, еще больнее.
– Жаль, что я не встретил тебя раньше, Тарис, – чуть погодя нарушает он молчание.
– Ну, мне вот не жаль.
– Ты права во всем. Глупо было не довериться вам. Азраэль может считать себя счастливчиком, ведь у него есть ты.
– У него больше нет меня, – отвечаю резче, чем планировала. У Азраэля никогда не было меня, а у меня – его. Упреки больше никому не помогут. – Хотя этой ситуацией мы обязаны, среди прочего, твоей идиотской склонности к одиночным геройствам. Если выберемся отсюда, лучше предоставь остальное мне.
– Обязательно.
Сет не верит в наше спасение, и я, честно признаться, тоже. Кто нас тут найдет? А если и найдут, для Сета уже будет слишком поздно. Он близок к тому, чтобы сдаться. Его тело превратилось в тлеющую кровавую массу, а я ничем не могу помочь. Мне остается лишь наблюдать, как он умирает. Впрочем, Рита не позволит ему отделаться так легко. Примется снова и снова продлевать его мучения. Быстрое освобождение ему не грозит. Не успеваю я додумать эту мысль до конца, как вдруг перед лицом Сета появляется стакан. Несмотря на стену, я чувствую свежую родниковую воду, и он судорожно ее выпивает. Несколько самых тяжелых ран закрываются, однако стоит стакану исчезнуть, цепи вспыхивают, прожигая его плоть до костей. Он кричит так громко, что дрожат стены нашей темницы.
Не в силах вынести его страдания, я зажимаю уши руками. Вскоре, истерзанный и без сознания, он обмякает в цепях. Ужасно, но запах свежей крови, которая течет по его груди, едва ли не сводит меня с ума.
– Знаешь, что было хуже всего в годы ссылки у Ра? – шепчет Сет, и меня переполняет облегчение.
– Что? – Я прислоняюсь лбом к стене.
– Тьма. Эта вечная тьма. Когда я узнал, что придется спуститься в геенну, одна мысль об этом повергла меня в панику. До безумия хотелось спрятаться в каком-нибудь отдаленном уголке мира, но это было бы трусостью.
Взяв себя в руки, я стараюсь отринуть собственный страх.
– Ничего подобного. Ты мог бы выращивать цветочки. И все еще сможешь, после того как мы отсюда выберемся. Подсолнухи. Ты сделал достаточно. Пусть у тебя и не получилось, но ты хотя бы попытался помочь обращенным.
– Мы оба понимаем, что я уже не смогу этого сделать. Пообещай, что посадишь для меня подсолнух.
У меня по щеке стекает слеза. Соль щиплет потрескавшуюся кожу. Я почти не ощущаю этой боли, поскольку все и так не переставая болит.
– Садовник из меня никудышный. Придется тебе справляться самому. Мы засеем целое поле подсолнухами, а осенью, когда они расцветут, любой желающий сможет прийти и нарвать себе сколько угодно цветов. Энола должна будет помочь нам. Она всегда такая угрюмая, ей не повредит немного повеселиться. И тогда повсюду будет светить солнце.
– А ты не такая крутая, какой притворяешься, – бормочет Сет. – Ты романтик. – В его голосе слышится улыбка.
– Если умрешь, то никому об этом не расскажешь, а я буду на каждом углу кричать, какой ты на самом деле добрый.
– Тебе никто не поверит. – Голос Сета окончательно ломается. – Я правда очень хотел бы еще раз увидеть свет. – Это уже скорее шепот.
Я прижимаю ладони к барьеру, но бог больше не двигается.
– Сет! – зову я. – Сет! Ты не умрешь тут, внизу. Не поступай так со мной! Ты увидишь солнце. Слышишь?
Пытаюсь уловить стук его пульса, но безуспешно. Изо всех сил бьюсь в стену. Звук такой, будто язык колокола ударяется о стеклянную стенку. Звон чистый и пронзительный и, скорее всего, разносится по всей геенне. Я бросаюсь снова и снова. Мне нужно попасть на другую сторону.
– Сет! – вновь ору я. – Очнись. Ничего еще не закончилось. У Азраэля с тобой нерешенное дельце, и у меня тоже. Ты не уйдешь просто так. – Яростно вытираю со щек обжигающие слезы. Он должен жить. Сет не заслужил такого конца. – Я не посажу для тебя ни одного подсолнуха, если ты сейчас уйдешь. Слышишь? Ни единого.
