Я посмотрела на белые костяные деревья за их спинами. Когда мы в прошлый раз проходили мимо, мне пришлось вонзить ногти в ладони, чтобы не поддаться желанию побродить по этим призрачным тропам. Что-то словно взывало ко мне. Но что? На гладких ветвях не было ни листвы, ни плодов. Как и земли под ногами, будто кто-то просто высыпал осколки костей в пепел и назвал это деревьями, а кости забыли, что когда-то звались как-то иначе.
– Королева Тара никогда не любила гостей в своих садах.
– Королева Тара? – недоверчиво повторила я.
Я знала это имя. Пропавшая королева ванар, взрастившая демонические фрукты и тем самым заслужившая проклятие.
– Это ее роща.
Без предупреждения по венам моим хлынул голод. Может, я и не представляла, как выглядит демоническое древо, но кровь моя сразу узнала это место. Безымянные отступили, и одна из них отделилась от строя, дабы положить руку на белый ствол и прижаться лбом к костяной коре.
– Сердце сестры посажено, против воли, – произнесла первая.
– Придавлено к земле костями возлюбленного, против воли, – добавила вторая.
– Орошено слезами, против воли, – закончила третья.
От их слов по коже поползли мурашки.
– А как же демонические плоды? – спросила я.
Первая чуть отстранилась и погладила ствол:
– Плод лежит в сердце дерева. Но достать его может только мужчина, отдавший свое сердце. Никто другой к фрукту не притронется. И все же ни один мужчина не сможет откусить ни кусочка.
– Почему вы чтите память сестры в подобном месте?
Безымянные улыбнулись:
– Именно ее сердце забрала королева Тара. Это наследие нашей сестры. Наша месть. Начат последний Турнир. Когда мы победим, нашу сестру будут чтить вечно.
Я убежала прочь так быстро, как только смогла. Пробормотала что-то невнятное и вежливое и рванула прямиком к Викраму. И плевать, что еще не стемнело. Слова Безымянных звенели в голове, язык разбух, во рту пересохло. Я съела этот фрукт. Съела нечто, что выросло из костей, сердца и слез. Хуже того… я его жаждала. У него был вкус силы. Несокрушимости. Возможно, демонический плод и нес в себе проклятье, но мне он казался безопасным.
Викрам так и сидел там, где я его оставила. Только лицо стало еще бледнее, а волосы растрепались, словно он слишком часто зарывался в них пальцами.
– Я разгадал загадку, – объявил он. – Ответ – кровь.
Логично. Пока кровь в теле, ее не увидишь. Потеряешь слишком много – умрешь. Для королей происхождение крайне важно. И кровь – это жизнь, хотя век человека продлить не в силах.
– Полагаю, он хочет, чтобы мы пролили немного своей крови в воду, и только тогда пропустит.
Мои руки все еще тряслись после встречи с Безымянными. Я сжала одну в другой.
Я не хотела умереть здесь. Не хотела стать похожей на них, бродить по этому дворцу и вновь и вновь играть в эту игру, надеясь на иной исход. Но для победы надо было оставаться сильной.
– Встретимся у бассейна на рассвете, – сказала я.
– И куда ты собралась?
– Немного поспать с надеждой, что обойдусь без кошмаров.
– В ночь перед возможной гибелью, когда вокруг полные столы яств, веселье и танцы, ты хочешь завалиться спать?
– Когда веселишься так, будто это твоя последняя ночь на земле, на утро обычно сожалеешь о безрассудных ошибках. – Я скрестила руки на груди.
– Я разгадал загадку и требую награду.
– Какую? – прищурилась я.
Викрам кивнул на шумный пир под ветвями баньяна. Музыка уже и до меня добралась, одурманивая бешеным ритмом барабанов и заводной песней музыкантов о жажде и завоеваниях. Викрам шагнул ближе, так что пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Прекрасные губы изогнулись в лисьей усмешке, и в этот миг он стал средоточием озорства и полуночи, моим личным искушением, что всегда ускользает слишком быстро и оставляет сердце сжиматься от облегчения и разочарования.
– Подари мне один танец.
Кости лежали прямо на виду. Будто специально. Будто ждали, когда Викрам их найдет. Возможно, они принадлежали кому-то вроде него. Кому-то, кто верил, что магия означает его избранность. Вероятно, верил до самой смерти.
Викрам был не настолько ослеплен волшебством, чтобы считать его беззубым и прекрасным. Он знал, что оно кусается. Но и представить не мог, что оно вдруг укусит… их.
Что проку от магии, если Викрам проиграет? В Уджиджайне его ждала лишь шелуха существования вместо нормальной жизни. Он не мог вернуться. И все же больше не ощущал той сверкающей убежденности в близости победы. Он словно… воспарил над собой. И снова пытался зацепиться за нелепую надежду и веру.
И с Гаури сейчас танцевал не потому, что хотел, а потому, что нуждался…
В ашраме ученики таскали в карманах талисманы удачи или прятали по всей комнате крошечные фигурки божеств. Викрам никогда не понимал этого стремления держать под рукой нечто священное. До сих пор.
