Когда мы добрались до баньяна, группа рабочих уже начала собирать шатер вишканий. На сей раз он напоминал павлина. Золотые когти пронзали землю, за спиной точно большой ковер переливался хвост размером с деревню, вход украшали сапфиры и изумруды, фальшивые перья искрились золотом и серебром, а шея птицы изгибалась в изящном приветствии.
– Спасибо за помощь, – произнес Викрам.
Ааша кивнула:
– Мое слово – моя честь.
И покинула холм, скрывшись в каких-нибудь невидимых чертогах, где вишканьи, вероятно, отдыхали, прежде чем развлекать публику. Я повернулась к Викраму. Он замкнулся в тот миг, как прочитал загадку Змеиного короля.
– Ты как?
– Нормально. – Голос звучал не особо дружелюбно. – Эти кости… не могу выбросить их из головы. Я не понимал… то есть просто забыл о смерти.
– После всего, через что мы прошли, ты только теперь забеспокоился о смерти? – Меня почти разбирал смех.
Викрам поднял взгляд:
– Просто теперь все по-другому.
Настал мой черед умолкнуть. Я огляделась. Заходящее солнце превратило мир в горстку драгоценных камней. Красные, как гранаты, холмы. Полные сапфирового огня озера. И гости и обитатели Алаки, также изменившиеся в солнечных лучах. А еще свет так и рвался озарить Викрама. Не знай я его, решила бы, что это какое-то иномирное создание явилось что-нибудь у меня украсть. Например, голос. Или воспоминание о первом поцелуе.
Или что-то более ценное.
– Награда стоит риска, – как можно спокойнее сказала я.
– Гаури, – мягко произнес Викрам.
Слишком мягко. Словно мое имя сделано из стекла.
Я отступила на шаг, выдавила улыбку и выпалила:
– Еще немного времени со мной, и ты точно свихнешься. Может, поразмыслив врозь, мы быстрее разгадаем эту загадку. Встретимся здесь же, когда стемнеет.
Взгляд его словно заледенел.
– Ты же не собираешься возвращаться к пруду Змеиного короля?
– Так далеко моя глупость не распространяется.
Он кивнул и сверкнул улыбкой, не отразившейся в глазах:
– Пусть так и остается.
Я ухмыльнулась, махнула рукой и двинулась в сторону рощи. Я не собиралась идти к пруду, но хотела подумать в одиночестве, подальше от Викрама, одно присутствие которого отвлекало. Мое имя на его устах не давало покоя. Тихое слово впивалось в мысли, пуская корни и шипы. Всего лишь имя, но в голосе Викрама слышался вопрос. Словно… словно он просил дозволения заботиться обо мне, сжать пальцами мой затылок и запомнить все мои незначительные секреты, которые никогда не поставят королевства на колени, но все же удержат мою душу на месте. И вдали от Викрама я могла ответить правильно.
Нет.
Мы угодили в странную ситуацию и вынуждены бок о бок сражаться за то, чего оба отчаянно хотим. В чем нуждаемся. Если мы проиграем, то какой край сможем назвать домом? Я говорила, что мечтаю вернуться в Бхарату, но желанной Бхараты – где я свободна и Налини в безопасности – не существовало без победы. Без победы не было будущего. Проиграв, мы станем равно что призраками: сила несбывшихся желаний сохранит тела, но от жизней не останется ничего, кроме былого и того, чему уже никогда не свершиться. Чего тогда удивляться, что пред лицом столь мощного страха разум наскреб по всем углам чувства к единственному оказавшемуся рядом человеку. Вот и все, ничего большего. Просто следствие выживания.
Я повторяла это про себя, пока шла к роще с волшебными деревьями. И оборачивалась на мельчайший звук за спиной, ожидая увидеть Викрама. Но после третьего раза поняла, что не жду его, а ищу. Я покачала головой и сосредоточилась на загадке.
Сперва я предположила, что ответ – память. Но и без нее можно выжить. Вторая догадка – душа. Но не для всех королей она значит одинаково много. Я так погрузилась в размышления, вновь и вновь прокручивая в голове строки и пытаясь вытравить из памяти улыбку Викрама, что едва не врезалась в появившуюся на пути троицу.
Безымянные.
– Тебе здесь не место, – сказали они.
Я зарылась пятками в землю.
– Почему это? Владыка Кубера не запрещал участникам приходить в эту часть Алаки.
– Мы чтим нашу потерянную сестру, – выдохнула первая, поднимая на меня взгляд.
Возможно, она и выглядела юной – даже прелестной, – но в глазах ее таилась тяжелая пустота, свойственная древности. Как одна, Безымянные потянулись к голубым лентам на шеях. Кожу обожгло ожерелье Майи. Я тоже старалась чтить ее, жить как в историях, которые она рассказывала, но не справилась.
– Я не мешаю вам чтить ее память, лишь прогуливаюсь по роще.
– Эта роща для нее. Из-за нее. Из-за нас. Выбери другую.
