– О, да, для душевной резвости полезно всё, кроме трезвости. Самое простое: водка, наркотики. Но нельзя восстановить способность юности наивно и свежо смотреть на мир. Морщины-то разгладить можно, а это понимание жизни никуда не денется. Когда проходит молодость, всё по-другому видится. И по-другому любится… И ничего не сбудется. И ты уже не кажешься кудрявою рябиною… Вот я в десятом классе была влюблена в одного мальчика. Он трамвай по нашей улице водил. И ведь ничего особенного в нём не было, а я влюблена. Мне казалось, что он почти космический корабль водит, почти герой. Так нравился, а чего нравился – теперь и понять невозможно. Как увижу его, так сразу на душе праздник даже при октябрьском дожде! Вот она, молодость, глупое счастье на пустом месте. Теперь влюбиться проблема. Видишь в мужчинах только недостатки. Не видишь даже, а они представляют собой одни недостатки. Глупые, неопрятные, с кучей тараканов в башке. А куда мне его тараканы, когда своих девать некуда? С годами человек начинает представлять собой склад проблем, как шлаки в изношенном организме, которыми он норовит загрузить любого, не понимая, что у этого любого точно такой же склад отходов, шлаков и проблем. Вот так грузят друг друга и негодуют, почему «соратник по любви» так плохо грузится. Поэтому повзрослевший рассудительный и логичный человек никогда не влюбится. Чтобы влюбиться, надо уметь испытывать «телячий восторг», надо быть способной ошалеть просто от солнца, или травы, или увиденного танца. А с годами теряешь такое умение. Видишь только, что вот тот – болтун и дурак, этот – нытик и слабак, и так далее. Обоих объединяет, что и тот, и другой сами себя без конца хвалят. Ни одной светлой черты! Кто бы дал лекарство от способности видеть в людях только плохое. Но это возраст. Он как бы тебе говорит, что уже поздно что-то предпринимать, поэтому не к чему и очаровываться. Это в юности одного взгляда достаточно, чтобы влюбиться. Влюбиться совершенно по-дурацки даже в того, кого вообще не следует любить. А сейчас все чувства «пропускаешь через частое сито рассудка». Видишь вполне приличного человека и думаешь: а нет ли у него алкашей и онкологических больных в роду? А что он там заикался про двоюродного дядю-шизофреника? А если он внезапно запьёт или так же внезапно встретит другую? Ничем не лучше, чем ты, но так, для разнообразия меню, для подтверждения статуса настоящего мужчины, как его нынче принято понимать. А ты привыкнешь к нему, и надо будет отвыкать. А вдруг у него уже есть какая-нибудь подпольная семья и дети на стороне? Это же мужик, а не баба. Это баба всегда при своих, а он может вдали скучать по своим, а рядом со своими уже будет скучать по чужим. И уже думаешь: нафиг это всё надо? На кой чёрт тебе эта морока?.. Не заставить себя влюбиться, даже не разыграть это чувство в себе! Вроде бы всем хорош человек, но какая-то мысль где-то точит: не моё это всё, не моё. А где это «твоё» и почему оно тебе не встретилось вовремя – чёрт его знает. Мир вообще в этом плане устроен отвратительно. Всё кое-как создаётся, все кое-как сходятся, расходятся, находятся. Нет таинства, всё напоказ выставляется и всё от этого так не свято, даже грязно как-то. Мало пар, которые состоят из настоящих половинок. Чаще он – сам по себе, ей тоже ничего не остаётся, как научиться быть самой по себе. Кругом законченные индивидуальности, а половинок нет. Никто никого не дополняет, не обогащает своими качествами. Все отгородились друг от друга и гордо ждут, когда же их кто-то разглядит и оценит. Настоящая любовь – это теперь такая роскошь, которая не каждому и доступна. Я не богатство имею в виду, а встречу двух предназначенных друг для друга людей.
– Да можно и без настоящей любви обойтись, – хмыкнула Римма. – Вполне достаточно простой симпатии.
