– А зачем европейцам или американцам любовь в семье? Говорят, что на Западе такие бабы, как наши, которые полностью растворяются в муже, в его интересах, считаются психически больными. Это наши кулёмы просыпаются с именем своего дурака на устах, засыпают с ним же, думают только о том, как бы он не надорвался где, на работе сидевши. А тамошнее общество ждёт от женщины духовного и профессионального роста. Своего собственного, а не мужа. У нас жена из мужа сделает человека, отучит его пить и научит элементарно следить за собой и вести себя за столом, а кто эти титанические труды замечает, кто ценит? Думают, бабе-дуре просто заняться нечем, что вот так полжизни на какого-то полудурка угрохала, а он её потом променял на пару-тройку молоденьких шлюшек. Поэтому рациональный европейский ум придумал, что семья держится не на любви, а на экономическом или физиологическом факторе. Кончились деньги или физические параметры не те стали, и – привет. Кончилась и любовь, и семья. И никто не обижается, как в бизнесе, где ничего личного. Никто же не виноват, что он бабу богаче нашёл, а она – мужика помоложе! Они эту философию создали, а мы по своей дрянной русской привычке её переняли, когда у нас своя система рухнула, да как обычно наперекосяк на себя напялили. Потому что с чужого плеча. Так российские мужики ещё в конце прошлого века переняли из западных фильмов и журналов мужской моды фасон этакой «лёгкой небритости». И получилась безалаберная синюшная щетина, торчащая клочками в разные стороны. Особенно на крайне неаппетитных двойных подбородках и опухших от пьянки скулах. И вместо образа мачо получились герои советских плакатов о вреде пьянства. Вместе с фасонами холёной бороды слямзили всё остальное. Теперь и в наших мужских, женских и даже в подростковых журналах пишут, что если человек два года не менял полового партнёра, он болен и его надо срочно лечить. Или если баба вступила в брак с мужчиной, зарабатывающим меньше десяти тысяч баксов в месяц, то она извращенка и ей следует это скрывать, как раньше сексуальные меньшинства скрывались от закона. Вот мы в наших реалиях и пытаемся худо-бедно выполнить заветы заморского взгляда на жизнь, раз в прессе об этом пишут. С заветов Ильича перескочили на заветы Гринвича. Они там у них возникли сами по себе, потому что люди давно очень хорошо живут. А терпеть наши превратности судьбы и житейские трудности можно, если есть настоящая любовь между людьми, и без взаимной любви всё бессмысленно. Это американке надоел один бойфренд – она нашла другого. Экономически она независима, работать ей на трёх грошовых работах не надо, голод ей и детям не грозит, крыша над головой есть. И какая крыша! Уж никто там по пять человек в комнатёнке коммунальной квартиры с осатаневшей от невозможного быта свекровью и парализованными от каторги на производстве стариками не живут. Её бывший бойфренд тоже нашёл другую или даже другого, как нынче модно стало на Западе. Ему не надо думать, что детям от бывшей подруги не в чем в школу пойти. Там люди живут вместе, как в оркестре играют: у каждого своя партия, а в итоге получается музыка. Они в семейных отношениях ищут красоты и эстетики, а у нас семьи создают, чтобы легче было выживать – улавливаете разницу? У нас баба вцепится в какого-нибудь нытика или дебошира, потому что другого-то всё равно ничего нет, а ей надо хоть как-то «свою жизню устроить», и терпит его нытьё, загулы, побои. С ним и жить-то невозможно, а можно только его терпеть. У нас страна такая, что мужики словно бы специально испытывают женское терпенье: один зациклен на пьянках, другой – на гулянках, третий в экстрим ударился, четвёртый ещё куда-то сунулся. Все на чём-то страшно заморочены. На чём угодно, но только не на семье и её интересах. И все пристально наблюдают: когда же у этой чёртовой бабы кончится её сволочное безграничное терпение.
– Пол поменять, что ли?.. – задумчиво посмотрела в стену Римма.
