– Скоро приедем, – сказал Цвейг. – Видишь ровную линию, это и есть твоя дорога. Только я на нее не заеду, около нее песок, сейчас со снегом там каша. Остановлюсь у того камня, дальше пешком.
Снега было немного, но мои туфли промокли через минуту. Сквозь тонкую подошву ощущался каждый камень. Я начал отставать. Цвейг посмотрел на мои туфли, покачал головой.
– Я смотрю и правда тебе надо было срочно, даже переодеться не успел. Давай так, я пойду вперед, а ты иди по моим следам.
Фонариков у нас не было, а из телефонов мы вынули батарейки – интересно, что там сейчас отслеживает нейросеть? Снег перестал, ветер немного разогнал тучи, и в дырке между облаками показалась луна. У дороги и правда была насыпь из песка и всякого мусора. Мы перелезли и оказались на ровной поверхности. Цвейг присел, разгреб снег и сказал:
– Бетон, практически новый. Тут мало кто ездит.
Мы двинулись дальше, и вскоре луну скрыла громадина холма. Черная стена уходила вверх, где можно было разглядеть силуэты кустов, прилепленных на самом краю обрыва.
– Их ты! – раздался голос Цвейга. – Тут и правда рощу насадили.
Листья акации, это были именно акации, облетели, сквозь сетку голых веток серели тучи, слегка подсвеченные луной.
– Шлагбаум, – сказал Цвейг, – с валидатором. А налево еще одна дорога.
Я подошел ближе и увидел дорожное полотно, занесенное снегом. Дорога начиналась поблизости у входа в туннель, шла среди стволов акаций, потом исчезала, огибая холм.
– В промзону идет, – сказал Цвейг, – там, наверное, на северной стороне еще одни ворота. Снег не тронутый, сегодня после обеда ни одна машина не проехала.
«Одной загадкой меньше, – подумал я. – Нет никакого мистера Y, бункер принадлежит мистеру Х, который заправляет северной частью промзоны. Дорогу хорошо замаскировали, с холма ее не увидишь, а сюда никто не ходит, делать тут нечего. Зимой снега по пояс, а летом жара, змеи, суслики».
– Пойдем дальше? – спросил Цвейг. – Шлагбаум легко обойти, а знаков, что пешеходам тут запрещено, нет.
Да, Цвейг был прав. Кроме шлагбаума с столбиком валидатора, на котором горел красный огонек, не было ни одного знака. Заснеженная дорога уходил в черноту огромного туннеля.
– Ишь ты! – сказал Цвейг, когда мы подошли к входу. – Капитально сделано, в скале прорубили, шума тут было на всю прерию. Это точно до меня закончили.
Внутри туннеля наше зрение полностью отключилось, мы шли практически на ощупь.
– Смотри! – сказал Цвейг. – Тут сигнализация!
Он показал на красные огоньки, дугой опоясывающие свод туннеля. Мне показалось, что они становились ярче с каждой секундой.
– Давай поворачивать, – прошептал Цвейг, – не нравится мне тут.
Вдруг раздался глухой стук и ругань Цвейга.
– Все, пришли, – сказал он, чертыхаясь. – Я на стену наткнулся, дальше дороги нет.
Я подошел к нему и нащупал металлическую поверхность массивной железной стены, покрытой рядами шляпок огромных заклепок. Красные лампочки начали разгораться, я уже мог разглядеть лицо Цвейга, бетонные стены туннеля, толстые металлические балки, дугами поддерживающие свод. Пи-пи-пи – туннель наполнился противным пиликанием, лампы светили уже во всю мощь, стало совсем светло.
– Бежим, – крикнул Цвейг, – они тревогу подняли!
И мы побежали. Пробежав рощу, я оглянулся. На черной скальной стене ярко горел красный круг, казалось, что это пасть какого-то дракона, из которой через секунду вылетит что-то страшное, от которого уже не будет нам спасения. Мы полезли через насыпь, забрались наверх, там я поскользнулся, кубарем скатился вниз, разодрав до крови руку. Цвейг помог мне подняться, и мы понеслись к машине. На камни и мокрые ноги я уже не обращал внимания. У машины мы остановились, отдышались, огляделись. Небо практически очистилось, подморозило, луна освещала снежную равнину, на которой темным монстром возвышался Северный холм.
– Ты узнал, что хотел? – спросил Цвейг. – Наверное, хотел увидеть вторую дорогу?
– Угу, – сказал я, облизывая раненую руку.
– Эээ, – сказал Цвейг, – погоди. У меня аптечка есть, сейчас мы тебя вылечим.
Я попросил Цвейга остановиться у дома Ольги.
– Привет ей передавай, – сказал Цвейг и уехал.
Ольга открыла дверь, всплеснула руками, молча помогла мне снять куртку, унесла ее сушиться, мои туфли вытерла бумажным полотенцем, поставила их около батареи, включила чайник, усадила меня в кресло, укрыла пледом, заварила чай, размешав там малиновое варенье, принесла чашку, дождалась, когда я сделаю первый глоток, уселась на ковер около моих ног, положила руки мне на колени и только после этого сказала:
– А теперь рассказывай.
Я начал со встречи с Нинель. Ольга выслушала, кивнула и неожиданно спросила:
– Ты с ней спал?
– Я с ней ел. Теперь по твоему списку: погода за окном была омерзительной, из цветов была только пальма в кадке.
– Хорошо, – сказала Ольга, – Я запомню: ты обедал с девушкой под пальмой. А что за ребята, которых упоминала эта девушка?
– Оба они помощники куратора отдела промышленности. Один – длинный, командовать любит. Второй – рыжий, коренастый, плотный такой. Смотрит, как убить тебя хочет, но воспитание не позволяет.
– Знаю таких, – сказала Ольга. – Типы не самые приятные. А что у тебя с рукой?
Я рассказал о нашей поездке к Северному холму.
– Охраны, значит, нет, – задумчиво сказала Ольга. – А про вторую дорогу – это интересно. Значит, из промзоны туда что-то постоянно возят. Хотя… – тут она не секунду запнулась, – по этой дороге из промзоны можно выехать на другую и ехать далеко-далеко. Куда – вот вопрос? Кстати, вы хоть догадались телефоны дома оставить?
– Батарейки вынули.
– У Цвейга дома? Система выдаст, что ваши телефоны по непонятной причине одновременно испортились, а в ваших файлах появится флажок, требующий анализа. Ладно, не волнуйся, я завтра все почищу. Ты пей чай, а я подумаю.