Быстро выбросив вперед руку с зажатым в ней пистолетом, летчик в упор выстрелил в лицо первому солдату, а в следующее мгновение прыгнул в сторону и бросился к реке.
Фашисты, не ожидавшие таких решительных действий летчика, наклонились над сраженным фрицем, а Чаленко тем временем успел скрыться.
С нашего берега бойцы все время следили за его действиями и, чтобы помочь ему, открыли отсекающий огонь. Пули свистели над головой, Чаленко пригибался почти до самой земли. Ожоги на коже, обдираемые жесткой [233] картофельной ботвой, причиняли нестерпимую боль, но пилот мужественно переносил муки.
Картофельное поле пробежал удачно. Сделал бросок через поляну и ползком преодолел овсяное поле. Превозмогая адскую боль, Чаленко полз к реке, повторяя про себя: «Доползу, доползу!»
И вот она, река! На том берегу — свои. А как же плыть? Река ведь пристреляна, хорошо просматривается. Лежать на берегу нельзя — схватят. Летчик решил дождаться ночи. Пересиливая боль и усталость, он забрался в воду, под корягу. Над водой виднелась только голова и рука с пистолетом.
В первый момент вода подействовала освежающе. Ожогам и ранам как будто стало легче. Но потом боль стала еще сильнее. В воде пришлось просидеть более полусуток.
Пехотинцы и артиллеристы все время наблюдали за летчиком и вели огонь, не допуская немцев к тому месту, где был Чаленко.
Наконец наступила ночь, но от ракет было светло как днем. На реке была видна каждая проплывающая веточка. Чаленко, выросший на Азовском море, хорошо плавал. Он оттолкнулся от коряги и поплыл на свою сторону.
Вот и середина реки. Еще несколько мучительных взмахов — и заветный берег станет ближе. Но в этот момент силы оставили отважного пилота, и он стал тонуть. Сказались усталость, голод, потеря крови, длительное пребывание в воде.
Горькая обида захлестнула сердце. «Неужели после всего пережитого суждено утонуть?» — мелькнуло в голове, а вода уже сомкнулась над ним.
Но человек хотел жить. Во что бы то ни стало жить! Из последних сил, отталкиваясь руками и ногами, он всплыл, жадно глотнул воздух и снова ушел под воду. Но на этот раз ноги коснулись спасительного дна. Он сделал несколько неуверенных шагов и упал на берег, хотя ноги его оставались еще в воде. И потерял сознание. Очнувшись, снова пополз к своим.
— Стой! Кто идет? — послышался строгий, но такой родной и долгожданный голос.
— Свои... — из последних сил выдавил из себя Чаленко и не узнал своего голоса. [234]
Через два дня отважный летчик вернулся в свой полк.
С радостью встретили его боевые друзья. Ведь нет ничего дороже для пилота, чем возвращение в родной полк!
После излечения гвардии лейтенант А. Н. Чаленко продолжал сражаться с немецко-фашистскими захватчиками.
...К концу марта 1945 г., в связи с тем что прижатая к морю на Курляндском полуострове группировка противника существенного влияния на дальнейший ход войны не оказывала, войска 1-го Прибалтийского фронта действия против нее прекратили.
Наступление наших войск на прибалтийском направлении завершилось крупной победой — освобождением советской Прибалтики от немецко-фашистских оккупантов.
Вражеская группа армий «Север» потерпела тяжелое поражение. Из 59 соединений, входивших в ее состав, 26 были разгромлены, 3 полностью уничтожены, остальные силы этой группы оказались изолированными в Курляндии{58}.
Войска 1-го Прибалтийского фронта внесли достойный вклад в общую победу. Авиация фронта на всех этапах борьбы за освобождение советской Прибалтики, которая длилась восемь с половиной месяцев, своими активными действиями содействовала войскам фронта в достижении победы.
Дивизии 1-го гвардейского Минского истребительного авиационного корпуса, надежно прикрывая наступающие войска фронта, сопровождая штурмовиков и бомбардировщиков и решая другие задачи, за время битвы за Прибалтику совершили 20 070 самолето-вылетов, провели 429 групповых воздушных боев и сбили 550 вражеских самолетов{59}.
В воздушных боях наши летчики продолжали оттачивать тактику и боевое мастерство, проявляя при этом героизм и отвагу. Командиры и штабы всех степеней постоянно совершенствовали способы управления, от которых в прямой зависимости находились боевые успехи.
Инженерно-технический состав, проявляя трудовую доблесть, обеспечивал напряженные боевые действия частей [235] корпуса. В ходе боев осваивал и успешно обслуживал самолеты новых типов Як-3 и Ла-7, которыми было вооружено большинство полков обеих дивизий.
Партия и правительство высоко оценили боевые заслуги 1-го гвардейского истребительного авиационного Минского корпуса. Указами Президиума Верховного Совета Союза ССР были награждены:
3-я и 4-я гвардейские Краснознаменные истребительные авиационные дивизии — орденом Суворова II степени;
32-й и 63-й гвардейские Краснознаменные истребительные авиационные полки — орденом Кутузова III степени;
137-й гвардейский истребительный авиаполк — орденом Суворова III степени.
