> ЦЕЛЬ: Полная деконструкция позиции объекта «Лена». Нейтрализация. Минимизация сопутствующего эмоционального ущерба для оператора.
Прибор обработал запрос.
> ВАРИАНТ 1 (Эмоциональный): «Лена, как ты могла?» РИСК ВСТРЕЧНОЙ АРГУМЕНТАЦИИ: 82%. СТАТУС: ОТКЛОНЕНО.
Слабость. Поле битвы противника.
> ВАРИАНT 2 (Прямое обвинение): «Я знаю, что ты шпионка». РИСК ПОТЕРИ КОНТРОЛЯ: 65%. СТАТУС: ОТКЛОНЕНО.
Слишком прямо. Даст ей возможность лгать.
> ВАРИАНТ 3 (Холодно-логический): «Лена, я хотел бы проанализировать ряд фактов…» РИСК: 12%. ВЕРОЯТНОСТЬ СОХРАНЕНИЯ ПРЕИМУЩЕСТВА: 94%. СТАТУС: ОПТИМАЛЬНО.
Он кивнул. Это его территория. Поле, где действуют его законы.
— Запуск, — сказал он тихо.
Голограмма ожила.
Столик в кафе. За ним сидела Лена. Выглядела растерянной, но пыталась улыбаться. Напротив материализовался его призрачный аватар.
— Лена, я пригласил тебя, чтобы обсудить ряд эмпирически установленных фактов, — произнёс голос из динамиков. Его голос, но ровный, бездушный, как у автоответчика.
— Алёш, что происходит? — голограмма Лены нахмурилась. — Ты меня пугаешь.
— Страх — иррациональная реакция. Давай оперировать данными. Факт первый: твой систематический, непрофильный интерес к моей работе.
— Я просто… интересовалась тобой.
— Интерес — переменная. Систематичность — паттерн. Факт второй: твои попытки дестабилизировать моё состояние. Ты называла это «спонтанностью». С точки зрения теории игр, это тактика по ослаблению защиты оппонента.
Голографическая Лена смотрела на него. Её губы дрожали.
— Оппонента? Алёша, о чём ты?
— Факт третий, — проигнорировал её аватар. — Твоя встреча с неидентифицированным субъектом с целью передачи носителей информации.
Крупный план на лице голографической Лены. Боль. Неверие. В её цифровых глазах блеснули запрограммированные слёзы. Она открыла рот, но не издала ни звука.
У настоящего Алёши, наблюдавшего из темноты, перехватило дыхание. Короткий, болезненный спазм. Последний отголосок того, что он когда-то чувствовал. Остаточная радиация мёртвой любви. На миг ему захотелось нажать «Стоп».
Но он не шевельнулся.
Это просто симуляция. Эмоции — это шум. Помехи. Он хирург. А хирург не отвлекается на слёзы во время ампутации.
Он смотрел, как его безжалостный аватар наносит последний удар.
— Цепь неслучайных случайностей называется закономерностью, — произнёс голос. — Я просто констатирую факты, Лена.
Симуляция завершилась.
Голографическая Лена, раздавленная, молча встала и вышла из кадра. Её силуэт растворился.
Алёша остался один за пустым столиком.
На экране «Корректора» появился финальный отчёт.
> МОДЕЛИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО.
> ЦЕЛЬ: УСПЕШНО ДОСТИГНУТА.
> ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА В РЕАЛЬНОЙ ИТЕРАЦИИ: 94.7%.
Он смотрел на эту надпись. Не было ни радости, ни злорадства. Ничего.
Только холодное, пустое, стерильное удовлетворение от идеально решённой задачи.
Он был готов.
Полуденное солнце било в окна кафе «Геометрия», выжигая цвета. Всё вокруг — стены, столы, лица — стало плоским, двухмерным. Тени легли на пол резкими, угольно-чёрными полосами. Алёша выбрал это место сам. Идеальная операционная для того, что он собирался сделать.
Он сидел и ждал. Воздух в лёгких казался стерильным, заёмным.
Лена появилась на пять минут позже. Отклонение в пределах погрешности. Она стянула с плеч лёгкий плащ, и под ним оказалось синее платье. Простое. То самое.
Алёша зафиксировал деталь без эмоций. Попытка отката системы к предыдущей, стабильной версии. Манёвр был распознан.
Она подошла к столу. Попыталась улыбнуться — вышло натянуто, виновато.
— Алёш, привет, — она села напротив, сжимая в руках сумочку. — Слушай, я, наверное, вчера… я, кажется, перегнула. Та история, это было глупо. Я просто…
Он не дал ей закончить. Это была точка уязвимости. Момент для первого разреза.
Он поднял глаза, но смотрел не на неё. Взгляд упирался в белую стену за её плечом. Минимизация эмоционального контакта. Так советовал «Корректор».
— Я проанализировал данные, Лена.
Голос прозвучал ровно. Чужим. Будто диктор зачитывал метеосводку.
— И пришёл к выводу, что твоё поведение не является стохастическим. Оно подчинено определённой цели.
Она замерла. Слово «данные» легло на стол между ними — холодное, как хирургический инструмент.
— Данные? — переспросила она. В голосе — искреннее недоумение, почти детское. — Какие данные? Алёша, это же мы. Не лабораторная работа.