В кармане пиджака лежал «Корректор». Маленький, гладкий и тёплый, как спящий зверёк. Он не вибрировал. Не мигал. Он ждал.
И вот она.
Лена плыла ему навстречу из дальнего конца коридора, разрезая косой столб света из высокого окна. Синее платье, папка с документами, которой она покачивала в такт какой-то неслышной мелодии.
Старый Алёша уже искал бы путь к отступлению. Ближайшая дверь. Боковой проход. Он бы вжал голову в плечи и уставился в стену, притворившись поглощённым решением великой научной загадки. Тело помнило. Ладони стали влажными. Сердце пропустило такт и тут же заколотилось о рёбра, запуская в крови знакомый алгоритм паники.
Новый Алёша проигнорировал их. Он сделал то, чего не делал никогда.
Шагнул навстречу опасности.
Большой палец лёг на гладкий бок «Корректора». Мир замер. Звуки потеряли резкость, сжались до глухого гула. Перед его мысленным взором, бесшумно и стремительно, развернулись строчки кода и призрачные, мерцающие голограммы.
СИТУАЦИЯ: ОБЪЕКТ «ЛЕНА». ДИСТАНЦИЯ: 20 МЕТРОВ.
ЦЕЛЬ: НАЗНАЧИТЬ ВСТРЕЧУ.
АНАЛИЗ ВЕТОК…
> ВЕТКА 1: Промолчать. ВЕРОЯТНОСТЬ ПРОВАЛА: 100%. СТАТУС: КАТАСТРОФА.
Голограмма была серой и беззвучной. Он, смотрящий в пол. Она, проходящая мимо, даже не заметив его существования.
> ВЕТКА 2: Сказать «Привет». ВЕРОЯТНОСТЬ ПРОВАЛА: 73%. ПРИЧИНА: БАНАЛЬНОСТЬ.
Здесь изображение дёргалось. Он выдавливает из себя слово. Она вежливо кивает. Они замирают в метре друг от друга, пойманные в капкан тишины.
> ВЕТКА 3: Использовать остроумный заход. ВЕРОЯТНОСТЬ ПРОВАЛА: 12%. СТАТУС: ОПТИМАЛЬНО.
Эта ветка сияла тёплым, уверенным светом.
Алёша сделал выбор. Мир вернулся.
ЗАГРУЗКА СЦЕНАРИЯ…
Интерфейс предложил три варианта фразы. Он пролистал их, как реплики в игре. Первая — слишком сложная. Вторая — слишком фамильярная.
Третья.
Идеальная. Выверенная, как физическая константа.
СЦЕНАРИЙ ВЫБРАН. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ИСПОЛНИТЬ.
Он пошёл вперёд. Десять метров. Пять. Тело двигалось на автопилоте, ведомое чужим, безупречным алгоритмом.
— Лена.
Она подняла голову. Её тихая песня оборвалась. Лицо на мгновение стало абсолютно пустым — реакция, отсутствовавшая во всех просчитанных вариантах.
Его собственный голос прозвучал ровно, с лёгкой, заранее просчитанной иронией, которой у него отродясь не было.
— Я тут бился над одной задачей с непредсказуемыми переменными… и понял, что самая интересная из них во всём здании — это вы. Может, попробуем найти для неё решение за чашкой кофе?
Тишина. Секунда. Две.
Для старого Алёши это была бы агония. Для нового — просто пауза для обработки данных.
И вдруг Лена рассмеялась. Не улыбнулась — рассмеялась. Тем самым живым, фыркающим смехом.
— Да ладно? — она вскинула брови. — «Непредсказуемая переменная»? Алёша, ты где таких фраз нахватался? Как из старого фильма.
Укол паники. Сбой?
> ОЦЕНКА РЕАКЦИИ: ПОЗИТИВНАЯ. УРОВЕНЬ ЗАИНТЕРЕСОВАННОСТИ: 87%.
> ПРОДОЛЖАТЬ СЦЕНАРИЙ.
— Что ж, — Алёша позволил себе лёгкую, выверенную улыбку. — Иногда старые фильмы предлагают самые элегантные решения.
Лена покачала головой, всё ещё не переставая улыбаться.
— Ну, погнали, решим твою задачку, профессор. Только не кофе. Давай завтра в семь, в парке у входа? Воздухом подышим.
— Договорились.
Она подмигнула и пошла дальше. Алёша остался стоять посреди коридора. Триумф накатывал волнами, чистыми и мощными. Он победил. Он взломал систему.
Но когда эйфория отхлынула, осталось странное послевкусие. Победа была. А радости не было. Было лишь холодное, стерильное удовлетворение от правильно выполненной операции. Слова, которые он произнёс, эхом отдавались в голове, но ощущались чужими. Словно он прослушал аудиозапись.
Он медленно побрёл дальше. Чтобы зацепиться за что-то реальное, он заставил себя смотреть по сторонам, и взгляд упёрся в приоткрытую дверь лаборатории Виктора Петровича. В дверном проёме, спиной к нему, стоял сам Виктор Петрович, сутулый, в вечно мятом пиджаке. И он с неожиданной, почти отцовской нежностью орошал водой из старого пульверизатора чахлый, полузасохший папоротник в треснутом горшке.
— Ну-ну, давай, милый, — бормотал старик растению. — Ещё капельку. За науку.
Алёша на секунду замер. Эта тихая, упорная, совершенно безнадёжная борьба за жизнь одного жалкого растения показалась ему абсурдной. Глупой тратой энергии. Зачем сражаться с энтропией там, где её победа предрешена?
Он отвернулся и ускорил шаг. У него были дела поважнее.
У него было свидание.
Вечерний парк был минным полем социальных переменных. Смех детей, лай собак, далёкая музыка. Раньше Алёша воспринимал это как угрозу. Теперь — как декорации для своего идеального спектакля.