- Завтра в одиннадцать. А что, думаешь приехать?
- Если не случится чего-нибудь ужасного, обязательно буду.
- Как там твоя Людмила? Все по тебе сохнет? - с иронией спросила Лида. - Очень эффектная женщина, не понимаю, о чем ты думаешь? Или уже не думаешь, и на меня просто не хватает сил?
- Слушай, Лида, хоть ты не капай на рану! - скривился как от зубной боли Алексей. - Я сам не знаю, что делать! Она втюрилась так, что уже не в силах этого скрывать, а у меня ее убрать не поднимается рука. Она работает просто идеально, а перевод у нас однозначно воспринимается как наказание. Я просто боюсь ей сломать жизнь.
- Рука у него не поднимается! Лишь бы у тебя на нее ничего другого не поднялось! Если женщина сохнет от любви, и ты ей ничего не можешь дать, либо удали ее, либо удались сам. Иначе рано или поздно доиграешься! Захочется разнообразия... На меня уже не смотришь!
- Ну ты сама виновата, договорилась! - Алексей вскочил и подхватил из кресла жену. - Теперь держись!
Держалась она долго, у него силы кончились раньше.
- Давно ты со мной таким не был! - счастливо сказала Лида, положив голову мужу на грудь. - Прямо растерзал. Только непонятно, злость это была или любовь?
- Опять подзуживаешь? - сказал он и поцеловал жену в макушку. - Или тебе мало?
- А ты способен на большее? - спросила она. - Нет? Ну и лежи спокойно, я на твое внимание больше не претендую. Слушай, Леш, может ну его на фиг этот ужин? Если честно, вставать нет ни сил, ни желания. Давай сегодня раньше заснем?
Утром, как обычно, в семь часов пришла горничная, которая быстро приготовила и поставила завтрак. Когда они поели, пришла гример, которая сначала поработала с Алексеем, а потом занялась Лидой. Он и уехал первым, поцеловав в щеку жену. Рабочий день у него начинался с планерки. Сегодня на ней присутствовали два его заместителя и все двенадцать начальников отделов.
- Есть срочная почта? - спросил он у сидевшего здесь же секретаря. - Ну раз нет, тогда начнем. Давайте вы первый, Сурен Вахтангович.
- По плану на август мы приобрели большую партию американской тушенки, - начал докладывать начальник отдела внешних закупок. - Приобретали, как обычно, когда дело касается американской продукции, через посредников. Обошлась она нам дешево, поэтому взяли все, что предлагалось. А теперь Госплан пытается наложить лапу на то, что куплено сверх контрольных цифр. У них, видите ли, невыполнение плана по тушенке!
- И много хотят взять?
- Треть. Это двадцать миллионов банок.
- А сроки там какие?
- Хорошие там сроки, Алексей Николаевич! Вы же знаете, что мы просроченную продукцию не берем!
- Хорошо, я поговорю с Гриневским. Думаю, половину этого количества мы отобьем.
- Разрешите, дальше продолжу я, - сказал начальник бюро, отвечавший за монтаж оборудования на объектах переработки продовольствия. - "Насосэнергомаш" срывает сроки поставки вакуумных сушильных агрегатов. Я звонил в Сумы, но раньше середины сентября они нам продукцию не отгрузят.
- Две недели, Олег Юрьевич, это для нас допустимо, - сказал Алексей. - Если нарушат и этот срок, тогда выставляйте в государственный арбитраж. Кто следующий? Да, Людмила Викторовна, что у вас?
- У меня, Алексей Николаевич, сухофрукты. В этом году был очень большой урожай, и месяц назад вы дали добро принимать эту продукцию без ограничения. Мы и принимали. Все промежуточные склады уже заполнены, а их продолжают везти, и по опыту прошлых лет могу сказать, что подвоз будет еще с месяц. А фрукты мы отправляем на окончательную обработку и заложение только в конце октября. Может быть, дать отбой?
- Отказываться не будем, - не согласился Алексей. - Просто перенаправим груз. Плохо, что придется возить туда-сюда, но еще хуже его лишиться. В следующем году фруктов будет меньше. Найдите свободные площади под хранение. Нам они и нужны-то на месяц. Если не найдете, подключайте меня. Что у вас, Павел Максимович?
- У меня сводка по катастрофам, - сказал начальник Управления спасательными операциями. - Точнее, не сводка, а одно сообщение. В Союзе все нормально, сообщение пришло из Камеруна. У них мощный выброс углекислого газа из озера Ньос с многочисленными жертвами. Больше полутора тысяч погибших. Но нашим спасателям там делать нечего.
- У меня по вчерашнему дню ничего серьезного, - увидев вопросительный взгляд министра, сказал начальник Управления пожарной безопасности. - Сводку я оставил, как обычно.
- Никто ничего больше не хочет сказать? - спросил Алексей. - Тогда совещание закончено, все свободны.
С час он работал с почтой, после чего вызвал секретаря.
- Вадим Александрович, заберите письма с моими заметками и составьте ответы. И пусть подадут машину. Если будут звонить, я должен вернуться к двенадцати.
К выставке жены он приехал за десять минут до ее открытия, но у дверей в помещение, в котором располагалась экспозиция, уже толпились люди. Поодаль никем не узнанная стояла Лида. Он вышел из машины и в сопровождении двух немного приотставших телохранителей подошел к ней и вручил купленный утром букет.
