Он опирался на поручни деревянных перил у дверей капитанской каюты, и оцепенело смотрел прямо перед собой своими голубыми глазами, не видя ничего вокруг, словно погрузившись в ступор. Несмотря на его кажущуюся небрежной позу, я, привыкший распознавать душевные движения людей, судьбы которых вверены моему руководству, догадался, что Тарна чрезвычайно взволнован. Он чем-то походил на изготовившегося к прыжку зверя; сжатые губы воина на тёмно-бронзовом лице и устремлённый в незримую даль взгляд заставили меня насторожиться.
Наконец заметив, что его вождь наблюдает за ним, Тарна, не подавая виду, опустил взгляд, расслабился и принял тот бесстрастный вид, который его учили сохранять, когда он находился в святилище или когда присутствовал на совете. Один из самых быстрых бойцов и очень меткий стрелок, Тарна давно и прочно заслужил всеобщее уважение товарищей по войне, и даже обычно угрюмый Килинг почтил его своей дружбой. Эх, где он сейчас, наш суровый боцман, ставший капитаном «Молота Тора»… На дне морском, или всё ещё ухитряется вырывать свой драккар из пасти смерти…
За время, миновавшее с того дня, когда Тарна впервые вышел в море с нами, он превратился в истинного викинга. Неустрашимого и искусного воина. Когда островитянин находился на борту «Вегейра», он старался держаться поблизости от меня, везде следовал за мной по пятам с мечом предков и заряженным пистолем и неоднократно спасал жизнь вождя во время сражений и бурь. Он стал не только хранителем Копья Судьбы, но и моим личным…
Но сейчас ему стало не по себе, как будто Тарна поверил, что я способен проникнуть в его мысли. И действительно, мой взгляд был теперь устремлён туда же, куда только что смотрел и он сам. Поймёт ли конунг, что же он, Тарна, там увидел и что заворожило воина…
О своих терзаниях мой боевой побратим поведал мне без утайки тут же.
— Неужели тебе так не терпится прибыть в Валгаллу, Тарна?! — спросил я.
— Здесь или там, какая разница, — мрачно произнёс он. — Боги рассудят.
Вытащив из своей сумы маленький мешочек, викинг-островитянин, последний из хранителей — уроженцев острова Дракона, взял оттуда щепотку какого-то белого порошка и помазал им себе лоб и щеки. Я внимательно наблюдал за ним.
— Откуда такая меланхолия, брат, и к чему этот ритуал?
Белые зубы метиса сверкнули в улыбке.
— Это последнее, что у меня осталось из снадобий Тэйкеху. Пускай же и он побудет с нами… Ты очень добр, конунг, и ты мой брат. Да сохранят меня боги Асгарда от твоей немилости, и если мне суждено погибнуть, я молю их даровать мне смерть от меча врага, спасая твою жизнь.
Я тяжело вздохнул. Меня глубоко тронуло это искреннее признание, но встревожило подобное настроение. Однако я улыбнулся, кивнул, благодаря Тарну, не в силах вымолвить ни слова из-за кома горечи, подкатившего к горлу, и взмахнул рукой, призывая хранителя следовать за мной.
Просветлев лицом, викинг Тарна отправился за своим конунгом. Но вместо того, чтобы подняться на мостик, я спустился на несколько ступенек, чтобы по узкому настилу пробраться на бак. Туда, где наш форштевень увенчивала резная драконья голова, из-за наличия которой мы на полном серьёзе звали наш фрегат драккаром.
Тарна вздрогнул всем телом. Стало быть, он теперь не будет сомневаться, что я действительно понял его мысли. И воин следовал за своим вождём со смешанным чувством. Ибо теперь он знал — смерть неизбежна.
Я надеялся только, что мы погибнем вместе.
Все вместе. Погибнем, но не сдадимся.
Мы же не обычные пираты, наша главная добыча — не золото, не серебро и не драгоценные каменья с жемчугами.
Свобода.
…На стоянке в бухте острова Малый Инагуа мы очутились по настоянию Алана. Он потребовал сменить воду в бочонках, чем-то ему не понравился её внезапно ухудшившийся вкус, и наш доктор предположил, что тайные враги на Тортуге подсыпали что-то вредоносное в некоторые из них.
А может быть, это случилось уже в море?
Настоятельно требовалось покончить не только с Чёрным Пиратом, но и с предателем, затаившимся среди нас. Значит, эта крыса всё ещё оставалась на «Вегейре»… Напряжённость витала в воздухе. Я чуял, что-то должно было случиться… Вот только откуда ждать беды? Этот вопрос меня мучил пуще всего, лишая сна.
Миновав пролив Маягуана, мы обогнули острова Анклис и Крукед-Айленд и взяли курс на остров Малый Инагуа. Ни одного судна по дороге не встретили, никого вокруг, как будто море вымерло.
Затем доктор Торнсби потребовал сделать стоянку.
Поздно вечером фрегат стал на якорь у южной оконечности острова, и едва мы успели бросить якорь, как солнце скрылось за горизонтом. Наступила непроглядная ночь, кроме шёпота прибрежных деревьев, полная таинственных звуков, недоступных пониманию непривычного человека.
Утром произошла высадка на берег. Требовалось найти пресную воду и фрукты, возможно, здесь удастся добыть и дичь, которая водится в зарослях. Доктор, конечно же, не преминул воспользоваться оказией, он отправился собирать своих жуков и пополнять коллекцию растений…
