Мы, четверо бывших пленников, спустили шлюпку и направились к берегу. Лодок в гавани сновало не счесть, и никто не обращал внимания на ещё одну. Хэнсон и Ларсон сидели на вёслах, им приходилось озираться по сторонам, чтобы не задеть другие лодки. Медленно и осторожно четверо товарищей, волею провидения оказавшихся в одной лодке судьбы, приближались к лодочной пристани — обустроенной длинной полосе, выложенной светлым камнем.
У пристани рядами выстроились разнообразные лодки. Тут же, на набережной, лежали груды бананов, апельсинов, ананасов, прочих фруктов, громоздились освежёванные туши свиней и баранов, кадки с солониной и бочки с водой. Лодочники, грузчики, матросы всех национальностей и мастей грузили в шлюпки и выгружали из них мешки, ящики и корзины. Все они суетились, толкались, разговаривали и ругались на многих языках.
Вёсла проплывавшей мимо посудины окатили нас брызгами. Стив Килинг раздосадованно чертыхнулся, водой накрыло его новенький трофейный камзол. Большая шлюпка вплотную надвинулась на нашу двухвёсельную лодчонку и едва не перевернула её. Коренастый мужчина в широкополой шляпе с перьями вскочил и что-то заорал на Килинга по-французски. Боцман молча, не сказав ни слова в ответ, выхватил трофейную шпагу из ножен и наотмашь хлестнул ею француза по ногам. Тот подпрыгнул, яростно зашипел, однако в драку не полез, что-то крикнул своим гребцам, те подняли вёсла и пропустили вперёд малую шлюпку.
— Здесь нам просто негде приткнуться, нужно плыть в сторонку, — произнёс Том. — Вон туда, например, к тем камням. Там народу поменьше, и лодку припрятать можно.
Я согласился с предложением и скомандовал гребцам забирать левее.
Нам пришлось отплыть на добрых полмили в сторону от пристани. Там мы выдернули лодку на пологий песчаный берег и оттащили её подальше от воды. За береговыми камнями перевернули вверх днищем и подсунули под неё весла.
Несмотря на то что мы все не первый год бороздили просторы Карибов, в этот порт нам довелось попасть впервые. Процветающий флибустьерский рай был расположен в южной части мыса, благодаря которому и образовалась на этом скалистом острове гавань. В городе, ставшем логовом разбойников, грабителей, воров, игроков, проституток, работорговцев и прочих отбросов общества, было возможно всё, и всё здесь можно было купить за деньги. Любой священник, появлявшийся здесь, вначале приходил в ужас и не мог поверить, что существует место, где царит такое беззаконие. Губернатор на всё закрывал глаза, он имел долю прибыли с каждого пиратского рейда.
Обо всём этом раньше не раз слыхали и мы, четверо новоприбывших моряков. Но сейчас для нас именно этот порт представлялся гаванью надежды…
Прежде чем приступить к делам, необходимо было поесть, немного отдохнуть и собрать хоть какие-то сведения. Самым подходящим для этого местечком была, конечно, таверна. Достаточно продолжительное время мы, четверо с каравеллы «Сан-Себастьян», вышагивали по набережной, поглядывая на снующих туда-сюда рыбаков и моряков. Затем, утомлённые непрерывным шумом порта, свернули наудачу вправо. Том Хэнсон спросил какого-то мальчишку, где расположено ближайшее питейное заведение. Оказалось, совсем недалеко, рядом с церковью.
Действительно, прошагав ещё немного вперёд, мы приметили над вздымающимися крышами домов шпиль башни, который мог принадлежать только католическому собору. Узкая кривая улочка вывела нас туда, и вскоре нашим взорам открылось каменное строение с маленькими окнами и внушительной вывеской. Том толкнул низкую дверь, позволяя увидеть зал, слабо освещённый красноватым светом.
Едва мы вошли, как тут же погрузились в марево, образованное запахами алкоголя, чадом жареной пищи и человеческими испарениями. В заведении с низким потолком, но достаточно обширном, стоял невероятный галдёж. Хриплые глотки в разных углах пытались затягивать морские песни, но это мало у кого получалось… Пройдя внутрь, мы заняли стол в углу, освободив его от тел мореходов, упившихся до бесчувствия, и наконец-то уселись, озираясь по сторонам в облаках табачного дыма и спиртных паров.
Нашим взглядам предстали различные типы. Рыбаки, матросы в шерстяных колпаках, прочий разношёрстный люд. Попадались даже посетители в военных мундирах. Все они громогласно сквернословили, пили, горланили, курили трубки, добавляя смрада в атмосферу. Копанию им составляли местные девицы лёгкого поведения. Стоя на коленях в углу у почерневшего камина, мальчишка-прислужник мыл в деревянном чане кружки, которые ему подносила толстая служанка.
Подошедшему трактирщику, субъекту с хитрой рожей, четверо усталых путешественников заказали жареных цыплят и по порции рома. Хотя сейчас нам было и не до пития, но привлекать внимание не стоило. Пока хозяин таверны ходил выполнять заказ, в ожидании мы принялись обсуждать планы своих дальнейших действий.
