Следуя принятым неписаным законам «берегового братства», мы заключили договора со всеми членами экипажа. По договору каждый на борту получал определённую долю захваченной добычи. Но в данном случае — с одним обязательным условием. Обычное для пиратов неподчинение приказу — категорически запрещалось на бывшем «Сан-Себастьяне», переименованном в «Вегейр».[11]
Те, кого это условие не устраивало и кто не брал на себя обязательство его неукоснительно соблюдать, в нашу команду не принимались. По этой причине борт корабля покинули несколько человек из первоначального состава. Из числа бывших пленников, вместе с которыми Томас и я бежали от чёрных пиратов и захватывали каравеллу, а также из пленников испанцев, освобождённых при этом захвате.
С этого дня на корабле вводилась строжайшая дисциплина: каждый должен был исполнять своё дело добросовестно и в срок. Вводились жёсткие санитарные правила. Кубрики необходимо тщательно проветривать. Гамаки и тюфяки выносить на воздух и выколачивать. Каждое утро на корабле должна проводиться тщательная приборка, вся палуба старательно промывается водой.
Доктор Торнсби обязан лично проверять качество пищи и сохранность съестных припасов и воды. Ему также было вменено в обязанность проверять дёсны и зубы у членов команды, так как самое страшное на борту корабля — цинга. Каждую неделю матросам должно мыться и менять нижнюю одежду. Те, кто уходил на «Вегейре» в море, должны были полностью и во всем подчиняться капитану и офицерам, выбранным самим экипажем.
Только так и никак иначе.
Кто был с этим согласен — тот становился членом команды. Наказание за нарушение условия предусматривалось единственное. Немедленное исключение из экипажа и высадка в ближайшем порту с лишением доли добычи. Палочную дисциплину я поддерживать на борту не собирался. Не для этого уходил из королевского флота, чтобы устанавливать такие же порядки на корабле, капитаном которого неожиданно для себя оказался.
По моему мнению, воистину сплочённый экипаж в единое целое должны объединять общие цели и общая выгода, а не страх перед болью и наказанием. Будущее должно было показать, прав ли я. По крайней мере Томас меня поддержал всецело. По словам Хэнсона, именно на таких принципах в своё время держался порядок на драккарах викингов… Страшиться экипажа корабля должны враги, с которыми перекрестится путь его судьбы, а не сами члены экипажа.
Через несколько суток на борту каравеллы собрались более четырёх десятков опытных моряков, большая часть из которых имела скандинавские корни. Примерно половину экипажа составили датчане, норвежцы и шведы, разными путями оказавшиеся в Карибах, а из оставшихся британцев, голландцев и пары французов добрая дюжина могла заверить, что их предки были выходцами с Севера. Прочие, несколько человек, этим происхождением похвастаться не могли, но, посвящённые в замысел, полностью согласились с ним и поддержали нашу затею.
После окончания подготовки и набора полного экипажа «Вегейр» под моим водительством вышел в море, заново оснащённый, отремонтированный и полностью укомплектованный. Первым делом я был намерен выполнить последнее поручение капитана Ван ден Берга. Затем предстояло попытаться выяснить, не сохранились ли где-то здесь следы пребывания норманнской дружины, в составе которой некогда отправился за океан Ингвальд, родной брат прапрапрадедушки Томаса Хэнсона.
Мы с Томом растолковали команде, что в этом заключена возможность получить очень прибыльную работёнку, а не просто начать убивать всех без разбору. Таким образом, мы заручились поддержкой матросов. «Святое копьё», подняв паруса, вышел в море, обогнул с запада Эспаньолу и взял курс на Бермуды.
Кроме постоянной тяжёлой работы, неизбежной на борту парусника, требовался и отдых. Я знал, ничто так не поднимает настроение, как возможность от души повеселиться, потанцевать. И каждый вечер на палубе два часа свободные от вахты моряки лихо отплясывали фарандолу.
Вскоре после начала первого плавания «Вегейр» повстречался в Наветренном проливе с испанским фрегатом. Столкновение завершилось потоплением ненавистного всем нам «испанца». Победа небольшой каравеллы над целым фрегатом была одержана благодаря отчаянной храбрости команды и таланту флотоводца, который открыл в себе я. Не каждому новоиспечённому капитану удаётся в первом же серьёзном бою сохранить хладнокровие и начать принимать нестандартные решения, обращая в свою пользу ошибки, допущенные превосходящим в силе противником.
Весьма довольный исходом битвы и своей возросшей репутацией, я уверенно повёл корабль к намеченной цели.
…Туман рассеялся. Голубое небо отражалось в не менее голубой стеклянно-прозрачной воде. Такие же голубые пологие волны мягко покачивали каравеллу. Доктор, выйдя на палубу подышать свежим воздухом, услышал разговор вахтенных.
— Тебе всюду мерещатся сокровища, Тим!
— У испанцев золота всегда полно! Жаль, что та посудина ушла на дно, и мы не успели захватить добычу. Да и фрегат куда лучше каравеллы…
