– Но я уже понимал, что то, как там обращались с нами, было неправильно. Мне следовало все рассказать родителям. Но я так боялся, что они… разлюбят меня.
– Я тоже была тогда еще девочкой. Даже если бы к нам нагрянула полиция, я солгала бы им. Точно знаю, что солгала бы.
Я изо всех сил ударила подушку Кейт.
И действительно, Билли тоже отчасти виноват в смерти Мириам. Но даже если бы он пришел в полицейский участок и рассказал там все, кто бы ему поверил? Ведь у него не было никаких доказательств. Их вообще не было, пока в угольной яме не появилось разлагающееся тело. И разве хозяину запрещено бить своих работников? Так что полицейские вряд ли стали бы даже слушать Билли.
– Кейт, я пойду. Отец ждет.
Я уже собиралась выйти, но тут вспомнила про ночную вазу Кейт и наклонилась за ней. В ней было всего несколько капель какой-то темной жидкости.
– Счастливый… Вот бы и меня тоже ждали на работе! Скажи Нелл, что я буду завтракать здесь. Пусть принесет завтрак на подносе.
Сделав небольшой реверанс, я вышла из комнаты.
Пока я спускалась вниз, злость во мне так и кипела. Она это серьезно? Она действительно страдает? Да она целыми днями слоняется, не зная, чем заняться. Только и гоняет нас с Нелл, словно вельможная дама. Я снова вспомнила те жуткие дни, что провела в комнате «капитана» после свадьбы Кейт. Господи, когда уже мой корсет добьет ее!
Чтобы дойти до туалета, расположенного в самом дальнем углу дома, нужно было пройти через кухню. На подоконнике стояли несколько маленьких синих тарелочек с липучкой для мух. Попалось уже штук двадцать. Одна из них в агонии шевелила лапками.
Нелл склонилась над раковиной, оттирая очередную сковороду. Щеки ее уже горели от напряжения, и румянец скрывал веснушки.
– Она хочет завтракать наверху! – бросила я Нелл на бегу.
– Ну конечно! – закатила та глаза.
Когда я открыла дверь, чтобы пройти дальше к туалету, за мной устремилась муха и начала весело кружить над ночной вазой Кейт.
– Зря радуешься, здесь тебе нечем поживиться!
– Слушай, а… красного там нет?
Я оглянулась на Нелл:
– Красного? Ты о чем?
– Ну… Кровь…
– Нет.
Нелл слегка подернула плечами:
– Странно. Мы здесь уже несколько месяцев, но мне не приходилось ни разу отстирывать кровь с вещей Кейт. А тебе?
– Ты что, думаешь… – Я не успела закончить свою мысль. Стоило только представила себе это, как я тут же споткнулась о порог и вспомнила, что не далее как вчера утром Кейт жаловалась на тошноту.
– В принципе, этого и следовало ожидать, так ведь? – спросила Нелл и стала еще энергичнее тереть сковороду. – Надеюсь, Билли не рассчитывает, что я буду еще и нянькой для его ребенка. Ты можешь себе это представить? Сопливое хнычущее отродье, в жилах которого течет кровь Метьярдов.
Я не успела ответить, пулей вылетела из кухни и хлопнула дверью так, что она едва не слетела с петель. Я еле успела добежать до туалета, где меня тут же стошнило.
Малыш…
В моем представлении все малыши выглядели как Наоми – невинное дитя, которое я очень любила, но нечаянно убила.
И не важно, кто его мать. Это ведь будет ребенок Билли – сладкий пупсик с такой же лучезарной улыбкой. Невинное милое дитя.
Меня снова стошнило. Ночная ваза Кейт стояла на подоконнике. В ней по-прежнему было немного темной мочи, в которой уже успело утопиться несколько мух.
Мой корсет делает свое дело. Она стремительно худеет, у нее выпадают волосы.
Но он что – убивает вместе с ней и ребенка Билли?
Несколько дней я собиралась с духом, чтобы спросить ее.
Она сидела перед трюмо, а я стояла позади и расчесывала ее волосы. Какими тонкими и ломкими они стали! Они сыпались сквозь мои пальцы, словно сухая трава. Я слышала ее дыхание. И пахнуть она стала как-то странно. Уже не ландышами, а скорее… чесноком!
– Может, сегодня не будем надевать корсет, мадам? Наверное, он слишком туго сидит на вас? И из-за этого у вас тошнота и голова болит.
– Нет, надень! Просто затяни его чуть слабее.
Нехотя я пошла к платяному шкафу и достала один из ее старых корсетов из специальной ткани.
– Нет, не этот, – запротестовала Кейт, махнув рукой. – А тот, который ты мне сделала!
Я достала свое творение двумя пальцами. Теперь мне было уже неприятно касаться этой синей ткани. Я чувствовала притаившуюся в ней смерть.
– Я просто подумала… – еле слышно проговорила я.
– Рут, да что, в конце концов?
– Я… Думаю, у вас есть одна небольшая тайна…
Губы ее задрожали. Она подняла на меня глаза, полные слез:
– Ты о чем?
– О том… Почему у вас давно не было месячных. Эта ваша тошнота и частые походы в туалет. Я ваша служанка, мадам, и поневоле замечаю такие вещи.
На некоторое время в комнате воцарилась зловещая тишина. Я слышала только стук своего сердца. Мне казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.
И вдруг Кейт разразилась слезами.
Это было невыносимо. Я уронила корсет с павлинами на пол. Мне казалось, что я буду ликовать и торжествовать, видя ее муки и страдания. Но это выглядело ужасно. В плачущей Кейт не было ничего красивого. Ее лицо превратилось в красное мокрое месиво.
– О Рут! Что же мне делать?
– Что вам делать, мадам?
– Я не хочу!
