— Не волнуйтесь, завтра у вас будут все нужные документы, — убедительно сказал я, стараясь звучать максимально уверенно.
Попрощавшись с профессором Винтерсхагеном, я направился к кабинету ректора. Коридоры Академии Магии были пустынны в этот час — занятия уже закончились, и лишь редкие преподаватели спешили по своим делам. Мрачные портреты прошлых архимагов молчаливо наблюдали за мной, их глаза, казалось, следили за каждым шагом.
В приемной у ректора я застал лишь молодую секретаршу, уткнувшуюся в толстый фолиант с грифом «Совершенно секретно». Она едва подняла взгляд, услышав мои шаги.
— Михаил Федорович занят? — спросил я, стараясь не выдавать нервозности.
— Он вас ждет, — ответила она, не отрываясь от книги.
Дождавшись разрешения, я вошел в просторный кабинет, заставленный магическими артефактами. В воздухе витал запах пергамента и ладана. Ректор, Михаил Федорович Витязев, сидел за массивным дубовым столом, его седая борода почти касалась лежащих перед ним бумаг.
— Михаил Федорович, все пропало, — выпалил я с порога и замолчал, делая драматическую паузу.
Ректор медленно поднял голову, его проницательные глаза изучали мое лицо.
— Что именно пропало? — спросил он, откладывая ручку.
— В нашу первую встречу вы говорили, что придумаете что-то, чтобы меня не затравили в вашей академии. А теперь… — я развел руками.
— Да, говорил. И не отказываюсь от своих слов. Но я также говорил, что вы научитесь всему, если не будете пропускать занятия, — сухо ответил ректор, скрестив руки на груди.
— Но у меня была уважительная причина! — возмутился я.
— И какая же?
Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.
— Сначала я подтягивал пробелы в образовании. Все-таки вы — ректор лучшего столичного вуза, а я — провинциал, волею судьбы попавший сюда. А потом… — я сделал паузу для эффекта, — в результате несчастного случая я оказался в больнице. Был в коме, потом долгая реабилитация. И теперь у меня панические атаки на ваших занятиях. Вдруг опять что-то взорвется?
Ректор нахмурился.
— Кстати, вы так и не разобрались, что тогда произошло на лабораторной работе. Почему взорвался артефакт? И где та студентка? — я решил сначала надавить на жалость, а потом перейти в наступление.
Михаил Федорович слегка помрачнел.
— Да, был несчастный случай. Причину мы не нашли. А студентка… написала заявление на академический отпуск, — ответил он, слегка извиняющимся тоном.
— Вот! Вы даже не нашли причину! — я чуть не сорвался, но, заметив, как ректор напрягся, смягчил тон. — Хотя… я слышал, взрывы на занятиях — дело обычное. Но мне нужно избавиться от этой фобии. И начать стоит с малого. Как вы смотрите на то, чтобы я на несколько недель уехал из столицы? Например, в Тамань — с профессором Винтерсхагеном?
Я закинул удочку. Ректор задумался, постукивая пальцами по столу.
— В принципе, это можно согласовать. Вписать вас в список студентов-практикантов…
— Это замечательно! Осталось решить только одну маленькую проблему, — добавил я с безобидной улыбкой.
— Какую еще проблему? — ректор насторожился.
— Видите ли, преподаватель Ледянская решила использовать меня для какого-то исследования. Там опыты надо ставить… одновременно с поездкой в Тамань.
— Хм… Мне попросить ее отложить? Но мы, наоборот, поощряем научные изыскания молодых преподавателей, — ответил ректор.
