Хозяин кабинета медленно провел пальцами по резной ручке кресла, оставляя следы на покрытой вековой пылью поверхности. Его ногти были ухоженными, но с едва заметными темными подтеками — будто от въевшейся крови.
В трубке раздался тихий, похожий на змеиное шипение смешок.
Он налил себе полбокала, наблюдая, как густая жидкость стекает по стенкам сосуда. Где-то за окном пролетела сова, ее крик донесся сквозь толстые стены.
Наступила пауза, во время которой было слышно лишь потрескивание дров в камине. Затем голос в трубке неожиданно смягчился:
Хозяин кабинета неожиданно рассмеялся — сухим, дребезжащим смехом, больше похожим на предсмертный хрип.
Он положил трубку, затем подошел к окну и резко дернул шнур. Шторы раздвинулись, открывая вид на ночной город. Где-то там, в этой темноте, находились и мальчишка с кортиком, и спящий мертвым сном гениальный дед, и таинственная женщина в машине. Хозяин кабинета улыбнулся, обнажив слишком белые, слишком острые зубы.
Позавтракав хрустящими тостами с золотистой корочкой и воздушной яичницей, которую я мастерски приготовил с добавлением сливок и свежего укропа, мы с Семеном разбежались по своим делам. На прощание он сунул мне в карман пакетик с бубликами - "на перекус, вдруг затянется".
Неспешно добравшись до величественного здания Академии магии, я с удивлением обнаружил, что мой новый статус позволяет мне беспрепятственно пройти через массивные дубовые двери с серебряными рунами. Вахтер, пожилой мужчина с седыми бакенбардами и медалями на груди, лишь кивнул, услышав мою просьбу:
"Кабинет ректора? Третий этаж, в конце коридора. Только он сейчас, должно быть, на совещании..."
Но у меня было странное предчувствие, что ректор будет на месте. Поднимаясь по мраморной лестнице с резными перилами, я вдруг замер - передо мной спускалась сама весна в человеческом обличье.
Сначала я увидел ножки - стройные, изящные, в лаковых туфельках на небольшом каблучке. Легкий голубой сарафан из струящейся ткани обрисовывал грациозный стан, а тонкие бретельки подчеркивали хрупкие плечи. Мой взгляд невольно поднимался выше, отмечая тонкую талию, округлые формы груди, изящную шею...
А потом я увидел ее лицо. Небесно-голубые глаза, обрамленные густыми ресницами. Тонкий греческий профиль с чуть вздернутым носиком. Светлые, будто озаренные внутренним светом кудри, спадающие волнами до плеч. От этого зрелища у меня перехватило дыхание, а в груди стало жарко и тесно.
Она прошла мимо, лишь скользнув по мне равнодушным взглядом - точь-в-точь как княгиня, не удостаивающая внимания дворового мальчишку. И я вдруг понял: если сейчас не заговорю с ней, возможно, никогда больше не увижу.
"Девушка, простите!" - мой голос прозвучал неожиданно громко в тишине лестничного пролета. - "Как пройти к ректору?"
Она остановилась, слегка приподняв бровь. "У него совещание, он занят. Кабинет в конце коридора на третьем этаже." Ее голос был звонким, как хрустальный колокольчик, но с явными нотками раздражения.
"Откуда вы знаете, что он занят?" - не отставал я.
"Потому что он даже меня попросил прийти через час!" - она фыркнула, сложив пухлые губки бантиком.
"Даже вас?" - я не смог скрыть удивления.
"Да, даже меня, любимую внучку!" - в ее глазах вспыхнули искорки. - "Вопросы закончились? И может, вы представитесь, как подобает?"
Я выпрямился, невольно принимая дворянскую осанку: "Вольный слушатель, дворянин Черноморской Губернии, Егоров Петр Иванович."
"Слушатель?" - она презрительно сморщила носик. - "Что-то новенькое, не слышала."
"Скорее что-то старенькое," - я невольно улыбнулся, отмечая, как на ее щеках появляются прелестные ямочки, когда она сердится.
